Liebe. История одной любви - Лиза Вайн

Когда он дошёл до моих губ, я окончательно распрощалась с остатками своего разума, полностью отдавшись его бурным ласкам.

Объект моих ночных грёз накрыл меня своим сильным мускулистым телом, как тёплая морская волна. Мне почему-то стало всё равно, что он стащил свои и мои трусы. Мы лежали абсолютно голые при ярком свете лампы с потолка. Его окаменевший член внушительного размера упирался мне во внутреннюю сторону левого бедра. Воздух вокруг нас накалялся, а он всё более неистово целовал меня, нашёптывая, как хочет меня прямо сейчас до сумасшествия.

— Ханнес, — оторвалась я от его очередного страстного френч-поцелуя — Я хочу предупредить тебя, что я "AB" ("АБ")…

— Хм, АB? Что это? — отвлёкся он на миг, взглянув в мои глаза, затем переключился поцелуями на мою шею и ключицу

— Absolute Beginner (Абсолютная Новичок — англ), — пояснила ему я в надежде, что он меня правильно поймёт.

Мои слова медленно, но верно дошли до него. Он оторвался от ласк и с искренним удивлением уставился на меня:

— Ты ещё ни с кем до меня не…?

— Боже, почему ты сразу не сказала мне это? — он вскочил с кровати, запустив пальцы в свои вихри, нервно заходил по комнате.

Я вдруг почувствовала себя какой-то "ущербной", хотя всего лишь хотела быть с ним честной с самого начала.

— У меня ещё никогда не было девственницы, извини, что я так… — попытался он тут же оправдаться, заметив мой растерянный вид.

— Всё в порядке, не волнуйся! — перебила я его, вставая и поспешно одеваясь, — Я и не собиралась заходить с тобой так далеко… По крайней мере не сегодня!

Он вдруг остановил меня, обхватив обеими ладонями крепко моё лицо, прижал крепко к себе и прошептал:

— Я хочу стать твоим первым, Принцесса!

В ту ночь я стала женщиной. Его женщиной…

17. Что я наделала?!

Амира

О. Мой. Бог! Как он целуется? Как он целуется! Как?! Как тот, кто капитально занялся нашим мирозданием: создал из звёздной пыли сначала нашу планету, затем Адама и Еву… В костюмах последних (без листочков!) мы пролежали всю ночь. На друг друге, под друг другом, в друг друге…

Ханнес не оставил на мне ни одного не зацелованного и не обласканного сантиметра. Мы жадно изучали наши тела и их различные зоны реагирования при ярком свете его читательской лампы, но с полной отключкой без мозгов. Последние мы удалили в корзину кнопкой «Delete».

Мой безбашенный горячий сосед был очень нежен и осторожен во время болезненного проникновения… К счастью, он не стал долго мучить меня. Продвинулся до конца, потёрся у входа и с предупреждением о своём финале кончил, излился на мой живот.

То, что он профи, я поняла по его лениво-небрежным, но отточенным движениям.

Он вытащил из под кровати влажные салфетки, вытер меня, себя, поднялся, выкинул всё в закрытую металлическую урну, встал у раковины и вымыл своё хозяйство прямо там. Не выходя из своей комнаты в нашем общежитии…

Как же всё просто у мужчин!

Почему я не могу вымыться также у раковины?

Вместо этого я кряхтя поднялась, проверила, чист ли коридор, и только тогда юркнула в общий душ на семерых. В его махровом халате болотного цвета, как и его глаза.

Сидя на очке, размышляла о своём первом разе. Меня вдруг охватило какое-то глупое разочарование, ведь после дефлорации я так и не увидела на его (чёрной!) простыне хоть одно пятнышко! Зато когда вытерлась клочком туалетной бумаги, испугалась её цвета. Вот она — розоватая кровь! Наконец-то, возликовала я и снова как дурочка разочаровалась… Где он, когда нужен? Показала бы ему вещдок потери своей невинности, то он всю ночь не верил и твердил, что я целуюсь и ласкаю его, как "заправская шлюха". Его шлюха… Мне понравилось ею быть, несмотря на то, что это был мой первый раз…

Под душем я направила горячую струю в центр жжения и боли. Прислонилась к стене и снова задумалась о том, почему я до сих пор полностью игнорировала и упускала такую замечательную часть нашей жизни, как секс? Всю жизнь я интересовалась лишь одной учёбой, забывая о том, что есть вещи более приятные по ощущениям, чем корпение над книгами международных отношений и их бездумное конспектирование в библиотеке.

Вспоминая нашу близость до мелочей, я начала краснеть до корней волос. Краснеть и смывать его сладковато-терпкий запах с себя. Последний, казалось, пропитал меня всю насквозь. Залез под кожу и даже под коротко остриженные ногти.

Я мысленно возвращалась к сценам, где Ханнес максимально расслабил мою Малышку — сначала своим горячим влажным языком, затем своими порочными, безумно чувственными и виртуозными пальцами…

Мой бугорок, а я и не знала, что он может быть таким чувствительным, больно-сладко натянулся, словно гитарная струна, и от интенсивно теребящих его пальцев, лопнул. Мой эпицентр женственности затрясся. Я несколько раз подряд словила звёзды в глазах и вспышки чистого кайфа в мозгах.

Именно в момент моего последнего выпадания из реальности Ханнес сделал меня своей…

Возможно, этим самым он навсегда испортил меня для других мужчин. И я всегда буду вспоминать о своём самом первом мужчине, как о… Эвересте, на который другое не смогут взобраться?!

В душевую вдруг постучали.

Чёрт, кому приспичило в такой поздний час?!

Я кое-как вытерлась наспех и (опять-таки в его халате!) открыла дверь. Где-то глубоко в подсознании догадывалась, что это мог оказаться только он…

Соседушка улыбался до самых ушей. Ему явно нравился весь мой растерянный смущённый вид. Он неожиданно склонился, обхватил мои колени, перекинул через своё левое плечо и понёс обратно в своё логово. Как неандерталец. Этой ночью мой первобытный человек!

В постели мы снова занялись страстным петтингом. Уснули оба под утро…

Я проснулась с первыми просветами солнца в его жалюзи.

Моя попытка незаметно выскользнуть из его крепких объятий не увенчалась успехом. Ханнес ещё плотнее сгрёб меня в охапку и зарылся носом