Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня - Тахира Мафи

Иногда я действительно здорово устаю, понимаешь? – Он внимательно смотрит на кулак и на то, как костяшки его пальцев вдавливаются в материал, напоминающий губку. – И я уже сыт этим по горло. – Внезапно голос его становится тихим, как будто он разговаривает сейчас не со мной. Я вижу, как нервно двигается его кадык, как эмоции прячутся в груди. – Я все время теряю кого-нибудь из друзей, – говорит он. – У меня такое впечатление, что это происходит чуть ли не каждый день. Каждый божий день. Я устал от всего этого, я устал, мне все надоело…

– Кенджи… – начинаю я, но он прерывает меня.

– Я тосковал и без тебя тоже, Джей. – Он продолжает изучать маты. – Жаль, что тебя вчера вечером с нами не было.

– И я по тебе тоже скучала.

– Мне ведь больше не с кем поговорить.

– Мне казалось, что ты не любишь говорить о своих чувствах, – я начинаю поддразнивать его, стараясь немного разрядить обстановку.

Но он не хватает мою приманку.

– Просто иногда становится слишком уж трудно. – Он отворачивается. – Чересчур трудно. Даже для меня. Бывают такие дни, когда мне совсем не хочется смеяться. Не хочется смеяться самому и веселить других. Тогда становится на все плевать. А случается, что хочется усесться где-нибудь в уголке и поплакать от души. И вот так весь день напролет. – Он перестает водить рукой по мату. – Я сумасшедший, да? – тихо спрашивает он, все еще не смотря мне в глаза.

У меня щиплет глаза, и я начинаю часто моргать.

– Нет, – говорю я. – Нет, никакой ты не сумасшедший.

Он уставился в пол.

– Когда мы с тобой тогда поговорили, у меня возникло какое-то странное состояние, Джей. Я просто потом долго сидел один и размышлял о своих чувствах. Спасибо тебе за все.

Я подползаю вплотную к нему и обхватываю его за пояс. Он мгновенно реагирует и тоже прижимает меня к себе. Я зарылась лицом ему в грудь и теперь слышу, как бьется его сердце. Ему сейчас действительно очень плохо, он еще не до конца оправился после того случая, я все время почему-то об этом забываю. Хотя мне обязательно нужно забыть об этом.

Я продолжаю прижиматься к нему, и мне очень хочется, чтобы я смогла хоть как-то уменьшить его боль. Мне хочется забрать на себя его бремя, пусть оно лучше станет моим.

– Дико как-то, да? – вдруг произносит он.

– Что именно дико?

– Если бы мы сейчас были голые, я бы уже умер.

– Заткнись! – говорю я и смеюсь ему в грудь. Мы оба в одежде с длинными рукавами и в штанах. И пока я касаюсь лицом ткани, а не непосредственно его кожи, Кенджи находится в полной безопасности.

– Ну да, это так.

– Интересно, в какой альтернативной вселенной я окажусь голым рядом с тобой и при этом буду в безопасности? Всякое бывает, – подтверждает он. – Кто его знает?

– Мне кажется, тебе нужно завести девчонку.

– Не-а, – он мотает головой. – Мне достаточно объятий от друга.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза и прочитать, что же таится сейчас в них.

– Ты мой лучший друг, Кенджи. Ты это знаешь ведь сам, да?

– Конечно, крошка. – Он довольно ухмыляется. – Знаю. Сам не могу поверить, как это получилось. Особенно если учесть, какая у тебя худенькая попка.

Я высвобождаюсь из его объятий и подозрительно прищуриваюсь.

Он смеется.

– Ну и как твой новый бойфренд?

Улыбка тут же исчезает с моего лица:

– Он не мой бойфренд.

– А ты в этом уверена? Я, например, абсолютно уверен в том, что этот Ромео никогда бы не привел нас сюда живыми, если бы не был безумно влюблен в тебя.

Я начинаю разглядывать свои ладони.

– Может быть, настанет такой день, когда мы с Уорнером сможем стать настоящими друзьями.

– Серьезно? – Кенджи озадачен. – Я думал, ты в него влюблена.

Я пожимаю плечами.

– Я… ну, я к нему привязана.

– Но?

– Но ему предстоит еще долгий путь.

– Это точно, – соглашается Кенджи, выдыхает и ложится на мат. – Точно сказано.

Некоторое время мы просто молчим.

– Все равно это как-то странно, – неожиданно произносит Кенджи.

– Что ты имеешь в виду? – интересуюсь я. – В какой части?

– Я про Уорнера, – поясняет Кенджи. – Сейчас Уорнер кажется мне каким-то особенно странным. – Кенджи смотрит на меня, глаза в глаза. – Понимаешь, когда я еще служил у него, ни разу за все время не видел, чтобы Уорнер разговаривал с кем-нибудь из солдат. Ни разу. Он был как льдышка. Холодный. Как лед, – повторяет он. – Никогда не улыбался. Не смеялся. Никогда не демонстрировал эмоций. И никогда ничего не говорил, а только давал приказы. Он больше напоминал робота. А вот этот? – Кенджи кивает в сторону лифта. – Что это за парень, который только что был здесь? А тот, что вчера приходил к нам? Я, черт возьми, понять не могу, кто это такой. Я ничего не могу сообразить. Все происходящее мне кажется нереальным.

– Я этого не знала, – удивленно произношу я. – Я и не знала, каким он был раньше.

– Разве с тобой он не был таким, как я описал его только что? – спрашивает Кенджи. – Ну, когда ты в первый раз появилась на базе?

– Нет, – говорю я. – Он всегда был достаточно… оживленным, всегда энергичный со мной… Даже довольно милый, – уточняю я. – Нет, даже не так… Ну, я не знаю. Но говорил он всегда очень много. – Я замолкаю, погружаясь в воспоминания. – Да он без конца говорил, только и делал, что болтал без умолку. И постоянно улыбался мне. – Пауза. – Я думала, что он все это нарочно делает. Чтобы посмеяться надо мной самому или выставить на посмешище перед остальными. Или, наоборот, запугать меня еще больше.

Кенджи подкладывает руки под голову.

– Не может быть.

– Так все и было, – говорю я, сосредоточившись на какой-то точке в дальнем углу зала.

Кенджи вздыхает:

– Но он хотя бы… хорошо ведет себя с тобой, да?

Я перевожу взгляд на свои ноги.

– Да, – шепчу я. – Он очень милый.

– Но вы не пара, что ли, да?

Я недовольно морщусь.

– Хорошо, я понял, – быстро отвечает Кенджи, поднимая обе руки вверх, словно сдаваясь. – Хорошо-хорошо, мне просто было интересно узнать. Мне же разрешается иметь свое мнение и интересоваться чужими, Джей.

Я фыркаю:

– Разумеется.

Кенджи немного успокаивается.

–