Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Ну что ж… — Эдвард пожимает плечами. — Раз тебе уже лучше, то… Думаю, нам следует попытаться поговорить еще раз…

— А потом опять разбежимся в разные стороны? — тихонько усмехается Наталия.

— Ну уж нет! — уверенно отвечает Эдвард. — На этот раз я никуда не уйду. И тебе не позволю уйти просто так.

— Я действительно хочу, чтобы ты остался. Это не попытка привлечь к себе внимание и разжалобить тебя. Это мое искреннее желание. Мои настоящие чувства.

— Я верю тебе.

— Значит, ты и правда никуда не уйдешь?

— Никуда, — с легкой улыбкой отвечает Эдвард, мягко берет лицо Наталии в руки, гладит ей щеки и аккуратно вытирает слезы под ее глазами. — Все, не надо больше плакать. Вытри слезы и расслабься. Я уже сказал, что никуда не уйду.

— Это уже лучше, — слегка улыбается Наталия и тихо шмыгает носом. — Определенно почувствовала небольшое облегчение.

— Надеюсь, что мы почувствуем еще большее после того, как поговорим.

— Ну… — Наталия быстро окидывает то, что находится вокруг нее, постоянно поправляя свои волосы. — В таком случае я согласна предпринять вторую попытку разобраться во всем.

— Вернемся к тому мостику, на котором мы сидели?

— Идет.

— Тогда вперед…

С этими словами Эдвард указывает рукой в сторону, как бы позволяя Наталии идти вперед. А как только она сдвигается с места, то он следует за ней и приобнимает ее за плечи, хоть и почувствовав некоторое облегчение, но за все это время ни разу не улыбнувшись во все тридцать два зуба. Девушка с удовольствием тянется к нему, как к чему-то родному и теплому, изредка улыбаясь уголками рта и чувствуя, что ей становится намного лучше, пока этот человек находится рядом и делится с ней своим теплом. Молодые люди быстро подходят к озеру и идут до края деревянного мостика, не обращая внимание на то, как подошва обуви Наталии снова издает негромкие звуки. Не обращают внимание на и то, что на улице немного стемнело, а ветер немного усиливается.

Эдвард и Наталия практически одновременно присаживаются и свешивают ноги вниз. Если в первый раз они держали небольшую дистанцию, то сейчас садятся гораздо ближе друг к другу. Мужчина приобнимает девушку за предплечья и поглаживает ей плечи, пока та просто прижимается к нему поближе, а потом немного неуверенно кладет голову ему на плечо и мягко гладит его руку, что лежит у него на колене, не заметив, что тот улыбается уголками рта. Несколько секунд никто ничего не говорит. Эдвард с грустью во взгляде смотрит куда-то вдаль, а Наталия прикрывает глаза и всей душой наслаждается чувством безопасности и мыслью, что она находится рядом с человеком, которого до сих пор искренне любит. Но вскоре мужчина прерывает молчание, все еще рассматривая казалось бы вечно тянущееся озеро и серые облака:

— Мне безумно стыдно за все ужасные поступки, которые я совершил. И за все слова, которые когда-либо кому-то наговорил. Когда вспоминаю об этом, меня начинает трясти. — Эдвард замолкает на пару секунд, мягко гладя плечо Наталии. — Сейчас я бы многое отдал ради того, чтобы попытаться если не повернуть время назад и исправить свои ошибки, то хотя бы попытаться извиниться перед теми, кого обидел. Будет не так паршиво, если я просто попробую.

— Я верю тебе, — тихо отвечает Наталия. — И прекрасно понимаю. Ведь есть много вещей, за которые мне тоже очень стыдно… Я тоже хочу сделать все возможное, чтобы исправить свои ошибки…

— Говорят, во всем происходящем можно найти какие-то плюсы. Хоть в том, что произошло, ничего хорошего нет, теперь мы хотя бы знаем всю правду. Единственная хорошая вещь и заключается в том, что теперь нет смысла гадать, что произошло, и все знают те скрытые от них секреты.

— Отчасти правда. Вроде и не чувствуешь никакого облегчения, а вроде все равно как-то стало легче.

— А еще мне кажется, что это объединило нас всех и заставило действовать сообща, несмотря на обиды. Хотя бы на некоторое время мы сумели стать командой.

— Мне кажется, мы объединились не только потому, что хотели покончить с этой историей, — задумчиво предполагает Наталия. — А также потому, что действительно любим тех, с кем объединились.

— Это верно. Думаю, в глубине души каждый из нас беспокоился друг о друге.

— Лично я не стала бы помогать человеку, которого терпеть не могу. Мне было бы наплевать на такого. Смерти не желала бы – это плохо. Но и спасать тоже не стала бы.

— Я бы и сам не стал помогать тому, кого на дух не переношу. И даже не подумаю защищать его. Ибо помогаю только тем, кого я люблю, уважаю и считаю важным себе.

— Это о твоей семье?

— Ради нее я бы пошел на любые жертвы.

— Я поняла это. Помня, как ты защищал своего брата, когда мы трое были в доме твоего дяди.

— По-твоему я должен был оставаться в стороне, когда этот старой болван грозится уничтожить его? Да я глотку был готов перегрызть ему просто за то, что он посмел оскорблять Терренса!

— Ты и правда все еще любишь его?

— Конечно! Он – мой брат. Человек, к которому я крепко привязался. Тот, с кем всегда было здорово проводить время. Терренс понимал меня как никто другой и знал , как помочь мне словом или делом. Все его советы были очень полезными, и я не мог не прислушаться к ним.

— Значит, то, что ты защищал его, не было чем-то вроде ситуации « беда объединяет людей »?

— Нет, это было мое желание. Это мой долг – помогать ему и защищать. Несмотря на то, что между нами произошло, я всегда буду любить, уважать и считать его одним из самых близких себе людей.

— А ты правда жалеешь, что наговорил ему в тот раз?

— Безумно сильно… — Эдвард нервно сглатывает. — Я ненавидел себя за то, что опустился до такого еще в тот день. Ведь я совсем не хотел ругаться с Терренсом и никогда даже не думал о нем