Святилище - Илона Эндрюс

— Ты так и не извинился.

— Прости меня.

— Нет, Роман. Тогда, в детстве. Ты так и не извинился.

— Я ударил Ковалева, когда он смеялся над этим.

Она уставилась на него.

— Удар по человеку, попавшему под горячую руку, не считается извинением.

— Тебя перевели в другой класс. Мне сказали, чтобы я не приближался к тебе ближе, чем на пятьдесят футов.

— Ты мог бы найти способ, — безжалостно настаивала она.

— Мог бы, — признался он. — Я не знал, что сказать. Поэтому я оставил шоколад у тебя на столе.

Она моргнула.

— Это был ты? Я думала, это Лиза.

— Лиза оставила бы тебе мармеладных мишек.

— И то правда.

— Опять же, я виноват. Я просто хочу прояснить, что это не было связано с личным отношением. Спроси у Дабровски, когда мы вернёмся ко мне домой. От последнего ему стало плохо. Его рвало целый час, а Дачиана потеряла сознание. Так что я не издевался над тобой. Я не пытался привлечь твоё внимание. Я не получал удовольствия от того, что мучил тебя. У меня было столько собственных проблем, что я почти не замечал твоего существования.

— Ауч. — Она слегка рассмеялась.

— Я только глубже закапываюсь, не так ли?

— Ах, да. Какой это был шоколад?

— «Ферреро Роше», — ответил он. — С фундуком. В золотой обёртке. В упаковке шестнадцать штук.

В мире после Сдвига шоколад стал дорогим. Он потратил на него все, что у него было.

Она вздохнула.

— Он был вкусным?

Андора кивнула.

— Да. Но он не компенсировал отсутствие волос.

— Скажи, чем я могу помочь, — сказал он.

Она взглянула на него.

— Я серьёзно. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы извиниться.

— Ммм, как мило.

— Что?

— Звук твоего пресмыкательства. — Она улыбнулась ему. — Мне это очень нравится.

Он не знал, что на это ответить.

— У меня есть кое-что на примете. Давай сначала с этим разберёмся. — Она замолчала, но потом передумала. — Они тебя наказали? Твои родители?

— Им не пришлось этого делать, — ответил он. — Я и так был несчастен. Сестра проболталась о луке. Через неделю они нашли жильё для моего брата, и он съехал. В школу брата больше не вызывали. С тех пор у меня там было не так много проблем, но когда что-то случалось, отец приходил в своей чёрной мантии и сверлил директора взглядом.

Он тихо усмехнулся, вспомнив об этом.

— Папа поговорил со мной и сказал, что я не никчёмный, и что случившееся произошло по его вине, потому что он был невнимателен. Мой дядя, Белый Волхв, сделал обережный круг из золота и повесил его на стене у моей кровати. Это стоило нашей семье целого состояния, но после этого сны о Нави прекратились.

— И вот так твой отец предал своего бога, — пробормотала она.

Он кивнул.

Между Чернобогом и Белобогом существовал давний конфликт. Они были братьями и соперниками. Его отец совершил непростительный поступок. Не он обратился за помощью к Белому Волхву, а его мама. Но он позволил повесить в спальне Романа обережный круг, созданный с помощью магии Белобога, чтобы разорвать связь между Чернобогом и его будущим избранником.

— Как думаешь, зачем он это сделал? — спросила она.

— Мой отец, похоже, высокомерен и раздражителен.

— Да, я встречалась с этим человеком. — Она поморщилась.

— «Похоже» — ключевое слово. Есть причина, по которой мама не может его бросить. Он очень похож на брата, но и на меня тоже. Мы оба кое-что унаследовали от него. Так что, когда дело дошло до круга, отчасти это было из-за любви. Он искренне верил, что, выполняя приказы Чернобога, убьёт меня. А отчасти это было из-за упрямства.

Андора вздохнула.

— Ты этого не говорил.

— Чёрных Волхвов много. Мы не уникальны, как Василисы. Когда языческая община становится достаточно большой, у неё появляется свой волхв. Но из всех Чёрных Волхвов, служащих Чернобогу по всему миру, мой отец был его любимцем. Он обладал большой властью и совершал во имя своего бога поступки, которые до сих пор не дают ему покоя. По его мнению, он просил совсем немногого. Чернобог хотел, чтобы один из сыновей отца служил ему. Хорошо. Он согласился, выбрал сына, который, по его мнению, подходил лучше всего, и предложил его богу. Самое меньшее, что мог сделать его бог — это уважать выбор отца. А когда Чернобог этого не сделал, отец заупрямился.

Отец верно служил ему на протяжении многих десятилетий, поэтому Чернобог не убил его. Он просто перестал с ним разговаривать. Если Чёрному Волхву удавалось дожить до преклонных лет, он благородно уходил на покой, позволяя своим преемникам выполнять всё больше и больше работы, но никогда не терял связи со своим богом. Их почитали и боялись до самой их смерти. Вместо этого его брат был вынужден взять на себя все обязанности сразу, и тогда всё пошло наперекосяк.

Никто за пределами семьи не знал, что произошло на самом деле. Кроме, по-видимому, Андоры, у которой была прямая связь с Мореной и, вероятно, с Чернобогом тоже. Даже сам Роман много лет не знал, что отца лишили наследства. Он узнал об этом во время того отчаянного ночного звонка, который положил конец его военной карьере и навсегда вернул его в Атланту. Он был полон решимости сохранить эту тайну. Григорий Семёнович Тихомиров до конца своих дней будет известен как Чёрный Волхв, пусть и только по имени.

— От этой истории мало что осталось, — сказал Роман. — Я не высовывался, окончил школу с более-менее приличными оценками, а потом, как только смог, записался в армию. Дальше… Ну, ты знаешь, что было дальше.

Впереди снег, покрывавший поляны, сверкал, как бриллианты. Тонкие нити магии кружились прямо над землёй, подхватывая случайные снежинки и превращая их в миниатюрные торнадо. Бежать было некуда.

— Это будет ад, — сказала она.

— Не-а, — ухмыльнулся он. — Ад — это для христиан и викингов. Для нас это просто ещё один день в Нави.

Роман расправил плечи и вытащил дерево на открытое пространство.

Потоки магии сверкали ярким светом, словно блёстки, пойманные солнечным лучом. Роман наблюдал за ними, мысленно готовясь к худшему. Они шли по поляне уже около тридцати секунд. Никогда не знаешь, когда магия даст о себе знать. Иногда она едва позволяла ему сделать пару шагов, а иногда он почти доходил до линии деревьев на другом конце поляны и думал, что всё в порядке, как она затаскивала его обратно.