Не твоя жертва - Виктория Кузьмина

ее запаха, не мог прочесть эмоции по феромонам, но по напряженной позе, по дрожащим рукам, по влажному блеску глаз — догадывался. Боится. Нехорошо. Но эта дрожь... она казалась чересчур отчаянной.

Лена нахмурилась, пытаясь собрать рассыпающиеся мысли.

Зависит от меня?

Что он мог от нее хотеть? У нее ничего не было. Ничего, кроме... Того, что скрывалось под тонкой тканью термобелья. Того, что он, возможно, уже знал. И тогда... Тогда он отнимет. Заберет ее ребенка. Как трофей. Как собственность. Мысль была невыносимой.

Слезы, сдерживаемые с таким трудом, хлынули ручьем. Они текли по щекам беззвучно, горячие и соленые, оставляя влажные дорожки. Она не всхлипывала, не рыдала — просто плакала, сгорбившись, спрятав лицо в коленях, всем телом выражая бездонное горе и бессилие.

— Не забирай его у меня... — слова вырвались сквозь ком в горле, тихие, прерывистые, лишенные всякой надежды. Она даже не смотрела на него. — Пожалуйста... Я сделаю все... все, что ты захочешь... Только не забирай его... Отдай мне его...

Ее голос, бесцветный и безжизненный, как пепел, прозвучал не как вызов, а как последняя мольба о пощаде. Мольба, обращенная не к человеку, а к неумолимой силе.

Арман вздрогнул, будто его ударили током. Такой реакции он не ожидал. Отчаянной, сломленной, униженной мольбы. Его мозг лихорадочно прочесывал смысл ее слов.

"Не забирай его"? Кого?

Первой, ядовитой и мгновенной мыслью встал образ того парня. Дениса. Того, кто так яростно защищал ее в подвале, кто был готов "все рассказать".

Неужели она все это время пряталась у него? И между ними... что-то большее?

Картина мгновенно сложилась в его воспаленном ревностью воображении: она в его доме, ее смех, ее прикосновения...

Кровь ударила в виски с такой силой, что мир на мгновение поплыл перед глазами. Гнев, дикий, первобытный, звериный, разлился по венам раскаленной лавой.

Его пара. Его женщина. И этот... этот человеческий мусор посмел?..

Если это правда...

Он разорвет его. На мелкие, кровавые клочья. Медленно. Со смаком. Чтобы она видела. Чтобы поняла, кто ее истинный хозяин. Человеческая женщина была его парой. Точка. Никаких "его". Только он. Только Арман.

18 Гнев

Эмоции. Проклятая, неконтролируемая стихия, которая превращала его, Альфу Черных, в слабое, одержимое существо. Арман отдал бы клыки и когти за возможность вырвать эту часть себя, хотя бы на время заглушить этот невыносимый шум чувств.

С тех пор как эта хрупкая блондинка ворвалась… Нет, прокралась в его жизнь, эмоции безраздельно властвовали над ним.

Взрослый, матерый оборотень, повидавший кровавые бои и подпольные войны, вел себя как юнец в первую течку. Внешне он еще держал маску ледяного контроля, но люди и сородичи шарахались от него, как от прокаженного, чувствуя волны чистой, нефильтрованной агрессии, исходившие от него с каждый день. Он был бомбой, тикающей на последних секундах. Одна искра — и взрыв уничтожит все вокруг.

И вот она здесь. Рядом. Физически. Но ситуация не улучшилась ни на йоту. Его пара отгородилась от него стеной страха и ненависти.

Раньше его сердце пожирала бешеная тревога: где она? С кем? Жива ли? Он чувствовал нить ее жизни, знал, что она дышит где-то в этом городе. Но недостижимость сводила с ума. Он метался, как зверь в клетке, прочесывая каждый закоулок, поднимая на уши всю свою сеть. Но следы были стерты. Идеально. Она исчезла на две недели, словно растворившись в воздухе. И появилась лишь для того, чтобы угодить в ловушку, расставленную вовсе не для нее.

Волчьи боги!

Он был готов поверить, что это судьба. Уродливая, жестокая, насмешливая — какая угодно. Но судьба. Она была его. Эта маленькая птичка должна сидеть в его золотой клетке, под его крылом. Точка.

Сейчас он стоял у входа в подвал загородного дома, куда свозили плененных «Призраков». Покинув ее комнату, где витал призрак ее слез и отчаяния, он рванул сюда, движимый одной потребностью — убивать. Жажда крови пылала в горле, застилая разум красной пеленой. Он прислонился к холодному каменному косяку, провел ладонью по лицу, ощущая шершавость щетины, затем резко провел пальцами по волосам, сдирая с себя остатки разума.

Что я делаю? Черт! Я совсем теряю голову, когда дело касается нее...

Спуститься к ним он должен. Изначальный план был прост: добить всех там, в пыльном подвале башни. Отряд обезврежен, командир скручен. Они больше не представляли угрозы. Но она спутала все карты. Один взгляд на ее испуганное лицо среди этого ада, и мир сузился до точки. Весь план полетел к чертям. Бойцов, избитых, но живых, скрутили, затолкали в фургоны и привезли сюда. В подвал. Посадили на цепи. Как зверей.

Арман усмехнулся, беззвучно и жестоко. Он использовал их же методы. Только усовершенствованные. Цепь на шее с внутренними шипами. Любое неосторожное движение, и стальные иглы впиваются в горло. Их капитан, оборотень, возможно, и выдержал бы, восстановился. Но люди? Для них этот ошейник был медленной, мучительной казнью. В нем невозможно было нормально дышать, двигаться, спать. Он не убьет их сразу. Ошейник сделает это за него.

Подвал был мрачным, сырым местом, пахнущим землей, плесенью и старой кровью. Когда-то здесь выращивали гончих — злобных тварей, признающих только одного хозяина. Для этого щенков держали в темноте, в клетках, лишая всех впечатлений, кроме его голоса, его прикосновений. Гончие выросли, стали частью охраны. Клетки остались. Теперь в них сидели новые псы. «Призраки».

— Ну что, командир, — голос Армана, низкий и лишенный всякой теплоты, разнесся под сводами, — созрел для разговора?

Его желтые глаза скользнули по избитым, закованным фигурам. Они сидели, сбившись в кучу, пытаясь поддержать друг друга — жалкая пародия на боевое братство. Милое зрелище. Отвратительное.

— Чёртов ублюдок! — хриплый крик сорвался с губ одного из пленных. — Где Лена!? Что ты с ней сделал?!

Арман медленно перевел взгляд на кричавшего. Тот самый парень. Денис. Тот, кто в подвале готов был предать свою команду, выложить все секреты, лишь бы спасти его пару. Какая раздирающая, слепая преданность. От этой мысли клыки Армана сами собой удлинились, впиваясь в нижнюю губу, солоноватый привкус крови распространился по рецепторам.

— Я? — Арман нарочито медленно оскалился, демонстрируя клыки во всей красе. Его глаза в полумраке подвала пылали алым безумием. — Планирую отдать ее своим ребятам. На потеху. Всем сразу. Как думаешь, хрупкая человечишка переживет такое?

Он сделал шаг к клетке Дениса, обхватив холодную решетку пальцами. Металл под его хваткой начал тихо поскрипывать, деформируясь.

— Не смей к ней прикасаться! — Денис рванулся вперед, но цепь