Замуж за Орка (не) по своей воле - Мари Александер

мягкой ткани белого цвета. И если на большинстве платьев рукавов вообще не было, то у этой рубахи имелись длинные рукава, а подол её доходил до щиколоток. Узкая прорезь горловины и никаких завязок или пуговиц. Ну чуть ли не монашеская одежда. Да и хранилась она на самом дне сундука.

Мой выбор пал на эту рясу именно потому, что в такой одёжке я вряд ли вызову у орка какие-либо сладострастные желания и фантазии. И свет оставила «включённым» именно для того, чтобы он увидел, что на мне надето.

Решив, что на эту ночь я себя обезопасила от посягательств орка на исполнение супружеского долга, я наконец-то уснула. Сон накатился на меня как снежная лавина: стоило лишь прикоснуться головой к свёрнутой в валик шкуре, как мозг мой отключился.

В голове успело мелькнуть лишь одно воспоминание, как, уходя, орк сказал:

— …тут ты в безопасности. Спи спокойно.

Ох, знала бы я, что за рубаху надела и что подумает мой орк, увидев её на мне!

Глава 19

Сон…

Сон без сновидений — это, как оказалось, спасение от реальности.

Реальности, которая представлялась слишком уж нереальной.

Именно поэтому первичное отсутствие сновидений даровало мне покой. Такой необходимый из-за стольких событий и переживаний, стольких противоречивых эмоций. Даже для эльфийского тела и разума это было слишком много!

Сколько продлилось блаженство полного забытья, я не знала, но всё равно этого было мало. А затем снова начали мелькать какие-то странные картинки. И вот вроде бы ничего такого ужасного я не видела, но на душе было неспокойно.

Снова я была на берегу той речушки или озера с компанией незнакомых мне людей в нормальной (для моего сознания) одежде, и они были реально просто людьми. Ни тебе длинных ушей, ни зелёной кожи, ни рогов, и вообще всё казалось простым и обыденным. Как будто это и была моя жизнь.

Саму себя я не видела со стороны, но знала, что на мне удобные штаны из мягкой ткани и туника с коротким рукавом. Я свободно общалась со всеми, шутила, смеялась и была среди этих людей как своя.

Вот от ватаги детей, что играла неподалёку, отделилась маленькая девчушка и подбежала ко мне. Малышка лет пяти, с тёмненькими, вьющимися волосами и зелёными глазами. Она подбежала и, повиснув у меня на шее, громко прокричала, повернув голову в сторону играющих детей:

— А моя мама самая лучшая!

В этот момент моё сердце будто остановилось.

Это была не Карата, а другая девочка, но мне казалось… нет, я знала, что это моя девочка, моя дочь!

Стоило это понять, как я снова оказалась на кладбище.

Уже знакомое видение, но теперь это была не просто картинка. В этот раз я не чувствовала холод и озноб от проливного дождя, нет, в этот раз я чувствовала боль! Душевную боль, которая разрывала моё сердце, душила меня и лишала желания жить. Из горла вырывались громкие рыдания и крики. Но ничто не могло выразить всю мою боль!

В этот момент мой странный сон резко оборвался.

Я снова была сама собой.

И рядом был ОН!

Мой большой и зелёный муж. Он обнимал меня и успокаивал, что-то тихо говорил и убаюкивал, как маленького ребёнка, прижимая к своей большой и горячей груди. Было темно, но я знала, что это он. Неосознанно я сама прижималась к нему, обнимала за могучую шею и шептала что-то. А он отвечал мне.

— С ней всё хорошо. Завтра я отведу тебя к ней. Спи, моя Лемна. Спи.

Затем он начал напевать какой-то мотив. Слов не было, лишь тихие глубокие звуки. Но они убаюкивали меня. Одной рукой он прижимал меня к своей груди и нежно, почти невесомо (что было невообразимо при его-то габаритах) гладил правой рукой по голове и спине. Его сердце билось ровно, его руки были надёжной защитой даже от плохих снов, и я сама не заметила, как уснула.

Никогда не думал, что спать на большом и зелёном орке — это так… приятно и удобно.

А главное — тепло!

Почему-то в моей голове была устойчивая ассоциация, что раз зелёный, значит, холодный. То есть хладнокровный. Ну как лягушки.

А мой орк оказался очень даже тёплым и… уютным.

Да, понимаю, что это слово как-то не очень подходило под описание большого, злого и зелёного громилы, но именно так и было.

Когда я проснулась, то какое-то время лежала и боялась пошевелиться и разбудить. Его грудная клетка мерно поднималась и опускалась. Это создавало эффект волны, и было так приятно нежиться в его уютных объятиях и не спешить просыпаться окончательно.

Казалось странным, что, вернувшись в шатёр ночью, мой орк не попытался разбудить меня и потребовать исполнения супружеского долга. Мне и в голову не могла прийти мысль, что надетая перед сном ночная рубаха могла заставить его изменить свои намерения. Поэтому списала всё на то, что как раз в тот момент, когда он вернулся, я проснулась с криками, и ему пришлось меня успокаивать. Ну а потом он и сам уснул. Всё же выпитый грог взял своё, и сил на что-то ещё после долгой прогулки по лесу у моего орка просто не осталось.

Это навело на мысль, что нужно улизнуть до того, как он проснётся. А то вдруг с утра пораньше потребует исполнения супружеского долга? Да, он успокаивал меня ночью, но всё же ещё не была готова к близости.

У меня до сих пор в голове не укладывалось, как у нас могла получиться дочь?

Он такой большой! И к тому же он ОРК!

Пусть я не помнила всего, что было до того, как очнулась в той ладье, плывущей по Реке Жизни, но всё равно понимала, что наш союз — это что-то нетипичное. Достаточно было увидеть, как на меня смотрят жители поселения орков. Все они не доверяли мне, а кто-то даже и не пытался скрыть своей ненависти.

Всё это обостряло чувство тревоги и заставляло проявлять осторожность. Поэтому я очень аккуратно приподнялась, стараясь не разбудить орка. Одна его рука лежала на моей талии, а вторая — на спине. Когда я приподнялась, опираясь на его грудь, рука орка со спины опустилась на талию, а потом ниже. Я старалась не думать о том, что даже сквозь ткань ночной рубахи чувствую всю его пятерню на своей пятой точке.

Мысленно уверяла себя, что он большой и просто боялся меня задавить во сне, а