Сломленная голубка - Кайла Мари

такой соблазнительной, искушающей меня. Я бы хотел уступить ей, дать ей то, о чем она просит, но каким мужчиной это сделало бы меня. С другой стороны, я и так дерьмовый человек, раз участвую в том аду, в котором она находится. Я смотрю на ее обнаженное тело и возвращаюсь к ее чарующим изумрудным глазам. Она само совершенство. Я хочу протянуть руку и почувствовать ее мягкую плоть, попробовать ее на вкус, обернуть ее вокруг себя. Мой член растет в штанах. Она кладет другую руку мне на бедро, и я чувствую, что вот-вот взорвусь.

Я быстро толкаю ее обратно на кровать и забираюсь на нее сверху. Мое лицо всего в нескольких дюймах от ее. Она выглядит удивленной, но нетерпеливой. Я провожу пальцами по ее щеке. Я никогда никого не хотел так сильно. Она медленно моргает, и чары рассеиваются. Я качаю головой, слезаю с нее и сажусь на край кровати, отвернувшись от нее.

— Мне жаль, Лана. Я хочу. Поверь мне, я хочу, но не могу. Ты пьяна. Я не собираюсь этим пользоваться. Ты можешь ненавидеть меня или благодарить утром, когда протрезвеешь.

Она фыркает и переворачивается на бок.

— Просто поспи немного. Счастливого Рождества, Лана, — шепчу я, укрывая ее своим одеялом. Я бросаю на пол подушку и еще одно одеяло и впервые сплю на полу в своей собственной комнате.

Лана

Я просыпаюсь и обнаруживаю себя в постели. Я сажусь и оглядываюсь. Я в комнате Каллума. Воспоминания о прошлой ночи возвращаются ко мне, когда я хватаюсь за голову от боли. У меня так болит голова. Я помню, как сидела на коленях у Коула, и он доставлял мне удовольствие. Рэй и Каллум наблюдали, как я наслаждалась прикосновениями Коула. О Боже. Коул действительно получал от меня удовольствие. Я наслаждалась этим, мое тело наслаждалось этим.

Предатель.

Я подношу руку ко рту. Меня тошнит от переедания и этих воспоминаний.

Затем я вспоминаю, как Каллум остановил Коула. Если бы прошла еще минута, я бы кончила. Коул бы довел меня до оргазма. Боже мой, как я могла жить с этим? Я чувствую такое отвращение к своему телу за то, что оно вот так предало меня в первую очередь.

Черт.

Теперь я также помню, как выставила себя дурой перед Каллумом. Пыталась заставить его трахнуть меня, прикоснуться ко мне, что угодно. Он отказал мне. Он действительно отказал мне. Какая неловкая ночь. Надеюсь, он понимает.

Кстати, где он?

Как только эта мысль приходит мне в голову, дверь распахивается.

— Ты проснулась, — говорит Каллум.

— Да.

— Как ты себя чувствуешь? Я принес тебе воды и ибупрофен. Подумал, что тебе это может понадобиться.

— Да, спасибо. Головная боль убийственная. — Каллум протягивает мне воду и таблетки. Я быстро проглатываю их и возвращаю ему воду. — Привет, насчет прошлой ночи. Честно говоря, мне так неловко. Прости меня за это.

— Тебе не за что извиняться. Коул напоил тебя. Ты не несешь ответственности за то, что произошло прошлой ночью. Надеюсь, ты не винишь себя.

Я отвожу взгляд. Не в состоянии встретиться с ним взглядом прямо сейчас.

— Но Каллум, я... он почти... Это было приятно, — умудряюсь сказать я, чувствуя стыд. — Как могло мое тело так реагировать на него после всего, что он со мной сделал.

— Лана, это была не ты, ясно? Твой разум был пропитан алкоголем. Ты едва осознавала, что происходит. Это была естественная реакция. Пожалуйста, не вини себя. Если что, вини меня за то, что я не остановил это раньше.

— Ты все же остановил это. Спасибо тебе за это. Это было бы намного хуже. Я была бы совершенно подавлена. Я также прошу прощения за... за то, что было после этого, за то, что я пыталась заставить тебя сделать здесь. Я не знаю, о чем я думала.

— Как я уже сказал, тебе не за что извиняться. Я рад, что смог предоставить тебе настоящую кровать для сна.

Я слегка улыбаюсь:

— Они проснулись?

— Пока нет. Мне очень не хочется этого делать, но я хочу отвести тебя вниз, прежде чем они увидят, что ты все еще здесь, и это вызовет какие-нибудь идеи.

Я киваю:

— Я понимаю.

— Я взяла твою фланельку. Если хочешь, могу дать тебе свежую.

— Нет, все в порядке. Эта в порядке. — Я тянусь за ней, надеясь, что ожерелье, которое дал мне Каллум, все еще в кармане. Я быстро чувствую это там и вздыхаю с облегчением. Я одеваюсь, и Каллум ведет меня вниз.

— Я вернусь чуть позже, хорошо? — говорит он.

— Хорошо. — Я смотрю ему вслед, пока он полностью не скрывается из виду.

Я достаю ожерелье, которое подарил мне Каллум, и снова беру его в руки. Я улыбаюсь, глядя на него. Я сожалею о том, что произошло, между нами, вчера, до того, как Коул вернулся домой. Я не жалею о том, что сказала, потому что это правда. Мы не можем продолжать притворяться, и у меня нет выбора, но я хотела бы просто насладиться моментом с ним, прежде чем ночь превратится в дерьмовое шоу, и я вернусь в это подземелье. Я просто не могла справиться с нахлынувшими на меня эмоциями. То, что я чувствую к нему, сбивает с толку. Они настоящие? Я каждый день живу в страхе перед Коулом, но появился новый страх, который кажется намного страшнее. Страх влюбиться в Каллума, влюбиться в одного из моих похитителей. Может быть, я уже влюблена в него.

Со мной что-то не так? Это долбаный стокгольмский синдром?

На мгновение я представляю нас при других обстоятельствах. Я представляю, как целую эти полные губы, чтобы поблагодарить его за подарок. Я представляю, как мы ложимся вместе в постель и просыпаемся переплетенными, с растрепанными волосами и утренним дыханием. Я представляю любящие руки на мне вместо жестоких, агрессивных.

Я снова смотрю на свое новое ожерелье. Голубь. Оно может символизировать многое, но те, которые приходят на ум, когда я смотрю на это ожерелье и думаю о Каллуме, — это надежда, мир и... любовь.

Я кладу ожерелье обратно во фланелевый карман. Я не решаюсь его надеть. Коул наверняка сломает его и заберет у меня.

Генри подходит и сворачивается калачиком рядом со мной. Я закрываю глаза и снова засыпаю.

Каллум

Приковывать Лану обратно к стене кажется еще более неправильным после того, что было сказано, между нами, прошлой ночью. Но прямо сейчас с этими двумя наверху ничего нельзя поделать. Мне нужно что-то придумать,