Тридцать девятый день - Фариса Рахман

— Думаешь, я не хотел признаться тебе? — он отпустил её руку. — Просто вовремя прикусил язык.

— Лучше бы ты не прикусил.

Они замолчали.

— Ну ладно. Иди, а то с твоей философией посадку пропустишь, — сказала она.

Он на секунду задержался, словно хотел что-то добавить. Но только кивнул, шагнул назад, потом ещё.

— Береги себя, Марин.

— Ты тоже. — Он уже почти повернулся, когда она добавила. — И… спасибо. За всё. Правда.

Он не ответил, просто посмотрел ещё раз. Как-то иначе. Слишком тихо, слишком долго, как будто фотографировал про себя.

Глава 8

Такси свернуло с главной дороги, мягко качнулось на повороте и остановилось у знакомого подъезда. Марина поблагодарила водителя, вышла, прижала пальто к груди — ветер был злой — и поднялась по ступеням, слегка зябко поёживаясь.

Квартира встретила её тишиной. Не гнетущей, но пустой. Как будто воздух внутри знал, что кто-то уехал, и теперь не стоило стараться быть уютным. Она сняла пальто, разулась, прошла на кухню, налив воду в чайник. Потом остановилась и задумалась, зачем. Пить совсем не хотелось. Просто... привычка что-то делать, чтобы не сидеть в этой тишине.

Марина открыла окно, в комнату ворвался осенний воздух, свежий, бодрый. Саша бы сказал, что в такую погоду надо идти искать новую кофейню. Она усмехнулась. Саша уже должен был быть в воздухе. Или, может, уже приземлился. А может, сидит в лаунже и ковыряется в телефоне, не зная, писать ей или нет.

Она долго смотрела на телефон, прежде чем всё-таки нажать вызов.

— Ого, кто вспомнил о старших и мудрых, — сразу отозвалась Света, не дожидаясь «алло». — Что, соскучилась или просто по делу?

— По делу, — честно призналась Марина и тут же добавила, — но теперь чувствую себя сволочью.

— Ну хоть честно, — с наигранной обидой протянула Света. — Могла бы хоть написать, как доехала, как поцеловалась…

— Свет, прости. Я правда... как-то всё навалилось. Провожала, потом день на автопилоте. Сейчас вот сижу, думаю, может, ты ещё не передумала насчёт того места?

— Ещё не передумала, — сдержанно буркнула Света, — но с таким подходом ты мне теперь чашку кофе должна. И что-нибудь сладкое. Домашнее.

— Ладно, — Марина улыбнулась, — заглажу вину с интересом. Только скажи, куда идти и к кому кланяться.

— Сначала кланяйся мне, а потом завтра к одиннадцати, я тебя подхвачу. Адрес скину. Там бабулька-огонь. Любит порядок и терпеть не может тупых. Думаю, вы поладите.

— Прекрасно. А сладкое привезти?

— Лучше не из магазина. Что-то с корицей. И чтоб с душой, поняла?

— Света…

— Что?

— Спасибо.

— Можешь ещё раз сказать, но в другой интонации. Примерно как "богине — с благодарностью".

— Света, спасибо тебе как богине с благодарностью, — устало хохотнула Марина.

— Вот теперь договорились.

Марина отключила звонок с неожиданно хорошим настроением. Кажется, жизнь снова подала голос. Она отложила телефон, всё ещё улыбаясь. Света, как всегда, умела растопить лёд. Даже если этот лёд копился внутри последние два дня.

Она прошлась по комнате, глядя на оставленную чашку на столе, на кофту, брошенную на спинку стула, и на разобранную постель — и вдруг поняла, что квартира будто выдохлась. Или это она выдохлась. Что-то изменилось. Не в обстановке, а в ощущении дома. Эти дни с Сашей казались сном, или, наоборот, чем-то слишком реальным, чтобы укладываться в прежние рамки. Теперь он улетел, и вместо пустоты было... не одиночество, а, скорее, легкое покачивание между "что дальше" и "а могла бы всё испортить".

Марина прошла на кухню, достала миску, муку, яйца. Что там просила Света? Что-то с корицей.

Она не считала себя умелым кулинаром, но в моменты тревожной внутренней тишины взбивать тесто было чем-то почти терапевтическим. Она всыпала корицу, вдохнула аромат, который сразу же напомнил ей про Сашу. В груди кольнуло. Она не собиралась рыдать, но всё равно села на табурет, уткнувшись лбом в ладони. Просто на минуту. Не от тоски. А от какого-то странного смешения нежности, стыда, благодарности, неуверенности. Он оставил ей всё это сразу.

Когда тесто поднялось и первый запах начал наполнять кухню, Марина переоделась в что-то удобное. Завтра в люди. На встречу с бабушкой-огнём и новым шансом. Света не станет советовать ерунду. А Марине нужно было за что-то уцепиться. Хоть за булочки с корицей.

Она поставила таймер, подошла к зеркалу и не отвела взгляд. Лицо спокойное, с тенью усталости, но уже без той старой тяжести. Глаза чуть грустные, но не потухшие. Улыбка появилась не сразу, но осталась.

— Ну, поехали, — сказала она себе в отражении.

Утро было ясным, с лёгким скрипом окон от прохладного октябрьского воздуха. Марина стояла на кухне, бережно укладывая в пластиковый контейнер горячие, пышные синабоны, политые кремом из сливочного сыра. Они ещё источали сладкий аромат корицы и ванили, и даже дотронувшись до крышки, можно было почувствовать тепло.

Накинув серое пальто поверх платья, она сунула контейнер в большую сумку, перекинула через плечо и, проверив, не забыла ли ключи, вышла. Её каблуки негромко постукивали по бетонным ступеням лестничной площадки, а запах булочек, как ни странно, не рассеивался, будто шёл за ней следом.

Дверь квартиры Светы была приоткрыта, и оттуда доносился привычный хаос сборов: беготня, шуршание пакетов, чей-то детский голос.

— Свет, привет, — Марина слегка постучала по дверному косяку, — это я.

В ответ резкое появление Светы в коридоре, растрёпанной, с младшим ребёнком на руках.

— Господи, как хорошо что ты пришла! Я не успеваю, Никита орёт с утра, телефон сел, а старший потерял варежку, мы же не можем без варежки! — всё это проговаривалось на одном дыхании, пока она уже пыталась всунуть ногу в сапог.

Марина, не колеблясь, протянула руки.

— Давай, дай мне Никиту.

— Ох, держи! — Света аккуратно передала мальчика Марине, — спасибо тебе, золотце!

Мальчик лет пяти, щёки румяные, нос смешно поджат, как у ежика. Он с подозрением посмотрел на Марину, но не заплакал, а просто уставился ей в лицо.

— Ну здравствуй, Никитос. Мы с тобой теперь напарники, — прошептала она, и, чтобы разрядить паузу, пощекотала его бок. — Ты такой серьёзный, будто в бухгалтерию устроился. Ну что, шалил с утра?

— Нет, — с полным достоинством заявил мальчик, обвив её шею руками. — Это кот шалил. Я просто смотрел.

Света метнулась обратно в спальню.

— Ты серьёзно принесла выпечку? — крикнула она из-за двери.

— Конечно. Домашние. Как просили.

— Вот умничка. Старушке такое поди последний раз на Пасху приносили.

— Не преувеличивай, — Марина покачала Никиту, тот деловито устроился у неё на бедре.

— Я не преувеличиваю, я просто