В плену запрета - Сара Адам

— Целуй тогда, Кудрявая, — наклоняет голову набок.

Нервно сглатываю слюну, смотря в лицо зверя. Нет, не зверя. Животного. Разве может человек такое вытворять? — Считаю до трёх, — произносит с нажимом.

Пальцы немеют и холодеют, как перед смертной казнью. Откуда мне знать о подлинных чувствах смертников? Так, преувеличиваю...

Приподнимаюсь на носочках и, вытягивая шею, тянусь к неизбежному. Вынужденно кладу ладонь на мужское плечо, чтобы удержать равновесие и не свалиться перед Князевым на пол. Заряд тока проходится по нервным окончаниям, когда, выпятив губы, прикасаюсь к слегка щетинистой коже щеки. Чмокнув, быстро отстраняюсь и сдерживаю себя, чтобы не пройтись тыльной стороной ладони по собственным осквернённым губам.

— Угораешь, что ли? — Князев звереет, смотря на меня, как на дурочку. — Чё за детский сад? Нормально целуй!

— Ты не говорил, куда именно! — обороняюсь, повышая голос. — Свою часть сделки я выполнила, теперь отпусти! Ты обещал!

— Не играй со мной, Лиз, — опасно качает головой. Здоровая ладонь ложится на талию в собственническом жесте.

— Я не играю, — психую как ребёнок. Внутри всё неистово протестует. Не хочу этого делать, не хочу!..

Но и Князев не блефует...

— Целуй, — произносит по слогам с нажимом.

Другого варианта нет.

Поцелуй или изнасилование.

Я выбираю меньшее из двух зол...

Спасаюсь, иначе будет хуже.

Стараясь успокоить колотящееся сердце, снова приподнимаюсь и отлипаю от двери. Медленно приближаюсь и оставляю лёгкий поцелуй на губах старшекурсника.

Отстраниться не получается, татуированные руки ложатся на поясницу, удерживая на месте.

— М-м-м, — вырывается от боли. Князев кусает мои губы, оттягивая нижнюю, а после облизывает. Плотно сжимаю челюсть, чтобы предотвратить проникновение, но пальцами он давит на щёки заставляя раскрыть рот. Когда это происходит, урод углубляет поцелуй, проникая своим языком. Властно. Жадно. По-хозяйски. Словно долго ждал момента.

Глупо было надеяться на другой исход...

Жалобный писк застревает в горле, пока он орудует языком в моей полости рта.

Это должно было произойти с другим, с тем, кто заслуживает. Не с парнем, к которому жгучая ненависть...

Руслан фиксирует мою шею. До конца дней я буду попрекать себя за этот поцелуй. За то, что позволила. За то, что согласилась на условия татуированного, повелась на уловку.

Наивная дурочка...

Князев нетерпеливо кусает мои губы, облизывает и так по кругу... Пытаюсь дышать носом, но не выходит, чувствую, как начинаю задыхаться. Отсутствие кислорода опьяняет, я обмякаю в ругах врага, сдаюсь, переставая бороться. А боролась ли я?..

Поняв, что вот – вот откинусь, гад перестаёт терзать мой рот и отстраняет лицо. Запрокидываю голову, судорожно вдыхая. Это всё, на что я способна в данный момент.

Пока пытаюсь прийти в себя, старшекурсник не теряет времени, перемещается на шею, оставляя на ней жадные и влажные поцелуи. Становится страшно от собственной реакции, ведь от этих действий по коже начинают ползти приятные мурашки. Испугавшись, что тело предаёт, отталкиваю Князева, на что он перемещается ниже, зарываясь лицом в декольте... Параллельно поглаживает ягодицы руками сквозь слои ткани...

— Хватит... Ты же обещал... — хватаю чёрные волосы, оттягивая от себя голову.

Это плохо закончится. Господи, он уже ведёт себя неадекватно, будто пьян.

«Уже?! А когда Князев вёл себя иначе?» — вопит подсознание.

— Вкусная, — тяжело дыша произносит, прижимаясь лбом к моему. Зажмуриваюсь, лишь бы не смотреть в его затуманенные глаза, от которых низ живота странно стягивает.

— Можно я пойду?.. Мне надо... — шепчу с тяжело вздымающейся грудью.

— Куда? — от его голоса внутри что-то ощутимо вибрирует.

— На пару... Пожалуйста...

Последнее слово смазывается из-за того, что Руслан оставляет последний поцелуй на моих губах. Напоследок кусает подбородок, а затем неожиданно отступает.

Почувствовав свободу, распахиваю глаза.

Не давая себе и ему опомниться, отступаю на трясущихся ногах от двери и, насколько это позволяет состояние, полубегом покидаю коридор.

Волосы на макушке щекочет от чувства, как он прожигает меня взглядом, смотря вслед. Почему-то хочется обернуться, чтобы убедиться в этом, но я сдерживаюсь, а оказавшись на лестничной площадке, устремляюсь вниз, перепрыгивая ступеньки через одну.

В таком состоянии идти на пару нельзя. Егор поймёт. Все поймут. Все узнают, чем я занималась...

Нахожу на первом этаже уборную и залетаю внутрь пустого помещения.

Подхожу к зеркалу, висящему над раковиной. В отражении на меня смотрит взъерошенная блондинка со спутанными волосами, искусанными и опухшими губами. С покрасневшей шеей и странным взглядом.

Она мне незнакома. Это не я. Лиза Астахова никогда бы так не поступила.

Противоречивые чувства создают ворох мыслей в голове. Одна часть меня пытает оправдаться, списать на то, что выбора не было. Другая твердит, что я легкомысленная, раз не в первый раз поддалась, а сегодня на долю секунды ещё и почувствовала. Что-то незнакомое, непохожее на отвращение, наоборот... Это было в новинку и приятно... Не так, как в аудитории...

Расчёсываю пальцами волосы, придавая им обычный вид и распутываю колтуны. На автомате поправляю одежду, уделяю особое внимание кофте, натягиваю её повыше, чтобы скрыть алые следы на шее.

Наматываю круги по помещению в ожидании, пока спадёт отёк с моих несчастных истерзанных губ. Напоследок умываюсь прохладной водой, пытаясь успокоить красную кожу. Естественно, бумажных салфеток в туалете нет, поэтому лицо самостоятельно высыхает по дороге.

Захожу в кабинет я, конечно, прилично так опоздав, извиняюсь перед преподавателем и сажусь рядом с непонимающим Егором.

— Где ты была? — друг удивлённо смотрит в упор. Блин, он же меня ждал, чтобы пропущенный материал объяснить.

— Со знакомой заболталась, — вру, отводя взгляд. Волнуюсь, вдруг прочтёт в моих глазах правду.

— Чем от тебя пахнет? — Егор очевидно решает добить меня, начав расследование.

— В смысле? Чем-то неприятным? — недоумённо спрашиваю, сразу же оттягивая кофточку, чтобы принюхаться, но запаха не улавливаю.

— Как будто мужским парфюмом, — Егор странно оглядывает меня от макушки до пят. Слегка приближается, чтобы убедиться в собственных догадках. Неловко подаюсь назад с оскорблённым видом. Актриса фигова. Ты знаешь откуда этот запах, Лиза!..

— Тебе показалось, — отсаживаюсь подальше, придвигаясь к краю стула, и отворачиваюсь к доске, чтобы переписать текст в тетрадку.

Оставшееся время в университете я провожу, балансируя между полной прострацией и злостью на саму себя.

Как я могла?! Зачем согласилась?

Нужно было биться до последнего, сопротивляться, вырываться. Позволила облапать, как последнюю