Я выбираю - рискнуть - Галина Зимняя

— Ты сейчас где? — спросила Инна.

— Дома, с Пашей и няней.

— Хорошо. Не выпускайте Пашу во двор, даже с охраной. И будь на связи — каждые полчаса пиши, что всё в порядке. Я заеду вечером, после встречи. Посижу с вами.

— Спасибо, Инн.

— Не благодари. Мы же семья.

Лена положила телефон на стол. За окном сгущались сумерки. Дождь барабанил по стеклу, смывая последние следы осени. Евгения Сергеевна сидела на кухне, сжимая в руках остывшую чашку чая, и смотрела в одну точку — пережитый стресс ещё не отпустил.

Лена подошла к ней, положила руку на плечо.

— Евгения Сергеевна, спасибо вам огромное. Вы всё правильно сделали. Не волнуйтесь, сегодня вы ночуете у нас. Так безопаснее.

— Леночка, я так испугалась… — няня подняла на неё влажные глаза. — А вдруг он вернётся?

— Не вернётся. Теперь у нас охрана. И я буду рядом.

Казалось, опасность миновала. Но Лена знала: если Виктория начала игру, она не остановится на одном пугале. Это была только первая фигура на доске. Шах. Но ещё не мат.

В дверь позвонили ближе к восьми. Лена вздрогнула и замерла, прислушиваясь. Потом подошла к глазку. На лестничной площадке стоял Андрей. Он выглядел уставшим до предела — под глазами залегли тени, на скулах дрожали желваки. Но взгляд был собранным, жёстким. В руках он держал пакет с продуктами — видимо, знал, что Лена сегодня вряд ли сможет выйти в магазин.

Лена открыла дверь.

— Ребята внизу уже на месте, — коротко бросил он, переступая порог. Это был не вопрос, а констатация факта.

— Да, ты сообщил, — кивнула Лена. — Спасибо.

— Я проверю остальное. И поставлю дополнительную сигнализацию. Завтра приедут мастера.

— Андрей, зачем ты это делаешь? — спросила она тихо.

Он обернулся. В его глазах не было прежней холодности. Только усталость и что-то ещё. Что-то, чему она боялась дать имя.

— Потому что это мой сын, Лена. И потому что я не позволю Виктории превратить вашу жизнь в ад. Я сам создал эту проблему — мне её и решать.

Лена кивнула. Сейчас не время было для старых обид. Сейчас нужна была стена. И пусть эта стена была построена из того же материала, что и разрушенный ранее дом, главное, что она стояла крепко.

— Чай будешь? — спросила она.

— Буду, — ответил Андрей. — И нам нужно поговорить. Серьёзно.

Лена прошла на кухню. Включила чайник. За окном дождь усилился, смывая последние следы осени с городского асфальта. Внутри дома было тепло. Пока что тепло.

Она посмотрела на Андрея, который уже говорил по телефону с кем-то из своей службы безопасности, коротко, отрывисто, командным тоном. Потом перевела взгляд на комнату Паши, откуда доносился счастливый детский смех — мальчик строил башню, не подозревая, что в его мире только что рухнула одна стена и начала возводиться другая.

Война только начиналась.

И ставки в ней были выше, чем когда-либо.

Глава 17. Первая прогулка Андрея с Пашей

Середина октября. Новосибирск.

После мрачного начала месяца природа словно решила дать людям последний шанс на тепло. Небо расчистилось от свинцовых туч, стало глубоким, синим, почти южным. Солнце светило ярко, но уже не грело — лишь золотило верхушки деревьев, подчёркивая ту особую, щемящую красоту уходящей осени.

Парк «Центральный» горел разноцветьем, как огромный костёр, в котором смешались все оттенки жёлтого, красного и оранжевого. Клёны полыхали багрянцем, берёзы осыпались золотым конфетти, а под ногами шуршал плотный, сухой ковёр из листьев. Воздух стоял прозрачный и холодный, пахнущий древесной корой, прелой листвой и той особенной свежестью, которая бывает только перед первыми заморозками.

Андрей приехал за час до назначенного времени. Он стоял у входа в парк, переминаясь с ноги на ногу, и никак не мог найти себе место. Обычно он умел ждать — бизнес научил терпению. Но сейчас каждая минута тянулась резиной, а сердце колотилось так, будто он снова мальчишка перед первым свиданием.

На нём была тёмно-синяя куртка-парка, простые джинсы и удобные ботинки. Никаких дорогих часов, никакого налёта успешности — он специально оделся так, чтобы не пугать ребёнка своим статусом. Чтобы быть просто мужчиной, который пришёл знакомиться с сыном.

Он посмотрел на часы. Без пяти три. Поднял голову и увидел Лену. Она шла по аллее со стороны парковки, ведя за руку Пашу. Мальчик был в ярко-синем комбинезоне, из-под капюшона торчали любопытные глаза и вздёрнутый нос.

Прошла неделя после инцидента с няней. Охрана работала чётко: двое мужчин в штатском незаметно курсировали неподалёку, сканируя взглядом каждого прохожего. Виктория пока не проявляла себя, но напряжение висело в воздухе, как тот самый запах приближающейся зимы. Однако жизнь не могла остановиться навсегда. Паше нужно было гулять. Ему нужен был воздух, солнце, свобода.

И Андрей вчера осторожно спросил: можно ли ему сегодня вывести сына? Хотя бы на час. Хотя бы под её присмотром.

Лена согласилась не сразу. Она долго молчала в трубку, и Андрей слышал только её дыхание — ровное, но какое-то усталое. А потом она сказала: «Приходи в парк Центральный. В три. У центрального входа».

За несколько метров до него она остановилась, отпустила Пашину руку и легонько подтолкнула его вперёд.

— Иди, — сказала она. — Папа ждёт.

Мальчик на секунду замер, потом радостно побежал к Андрею, размахивая руками.

Андрей присел на корточки, раскинув руки. Паша врезался в него со всей силы своего детского восторга, и Андрей, не ожидавший такого напора, чуть не опрокинулся назад. Но удержался. Обнял мальчика осторожно, но крепко, будто боялся, что тот растворится в воздухе, как утренний туман.

Лена осталась стоять поодаль, скрестив руки на груди. Наблюдала. Оценивала. Ждала.

В её глазах смешались настороженность, надежда и что-то ещё, чему он боялся дать имя.

— Привет, чемпион, — голос Андрея звучал хрипло, но тепло. Он поднял Пашу на руки. — Как настроение?

— Хорошее! — Паша бесцеремонно дёрнул его за ухо, проверяя на прочность. — А ты настоящий?

— Настоящий, — улыбнулся Андрей.

— А почему тебя так долго не было?

Этот вопрос повис в воздухе, как острый нож. Лена замерла, ожидая ответа. Андрей посмотрел на неё поверх Пашиной головы. В его глазах было столько боли, что она снова отвернулась.

— Я был… в очень далёкой командировке, — сказал он наконец. — Но теперь вернулся. И надолго.

— Врёшь? — Паша прищурился с хитринкой, унаследованной явно от матери.

— Не вру.

— Ладно, — Паша махнул рукой. — Пошли играть!

Они пошли вглубь парка. Лена села на скамейку