(не) измена, (не) развод - Евгения Серпента

- И на чем он прокололся? – спросила я.

Вместо ответа Алексей приподнял правую руку, так, что рукав пиджака приоткрыл манжету. Расстегнул пуговицу и показал запястье. Из-под часов выглядывал крошечный дракон.

- Только сейчас сообразила, что у тебя часы на правой руке. Я-то вообще не ношу, поэтому и внимания не обратила. К тому же право и лево путаю.

- Всегда носил на правой, с четырнадцати лет. Дракона набил в девятом классе. Показалось прикольно, что он как будто под часами прячется. А Димка забыл – и про часы, и про дракона. На одной записи с камер в аэропорту, которая проходила как доказательство, что я прилетел, четко видна правая рука. Рукав куртки задрался. Там нет ни часов, ни дракона. Зацепились за это и раскрутили все. И его липовое алиби, и то, что он летал в Питер и вернулся на следующий день после моего якобы прилета. В общем, все. Нажали, и раскололся. С меня обвинения сняли. Левадный все свои связи поднял, чтобы дело было закрытым. Хотя первые новости, о задержании, конечно, никуда уже не денутся.

- Надо же, от какой мелочи иногда все может зависеть, - я провела пальцем по дракону на его запястье и поежилась. – Если бы не попала рука под камеру… И сколько ты отсидел?

- Три месяца. Димке дали десятку, как заказчику и организатору. Хотя могли и больше, конечно. Скоро должен выйти.

- Ты не боишься, что он выйдет и снова захочет отомстить? Что ему теперь терять?

- Не знаю, Лера, - Алексей покачал головой. – Все может быть. Но я стараюсь об этом не думать.

Глава 28

В ресторане мы надолго не задержались. Не то было настроение, чтобы сидеть, есть, разговаривать. От рассказа Алексея остался тяжелый мутный осадок.

- Не хочешь пройтись? – предложил он.

- Только если немного, я для прогулок слишком легко одета.

Выйдя на улицу, мы повернули к Невскому. Я взяла его под руку. Как-то не раздумывая, на автомате. За руку – более чувственно, наверно. Я вообще никогда не ходила вот так ни с Егором, ни с Максом. Потому что что неудобно и вообще… старомодно, что ли? Как парочка старперов. Но оказалось, что в этом есть что-то особенное. Совсем другая близость.

То, что он рассказал мне, - это был знак доверия. Словно распахнул передо мной дверь в комнату, куда я пыталась заглянуть через замочную скважину. И теперь мне было стыдно за свои подозрения и страхи. Оставалось только порадоваться, что не стала ничего спрашивать у Ритки.

- Леш, а Федор знает? – спросила, пытаясь подстроить шаги под его походку.

- От меня – нет. Ты вообще первая, кому я рассказал. Если кто-то и знает, то не от меня. Ну мать и Левадного я не считаю, конечно. И тех, кто знал тогда, в процессе. Но они в основном там, в Сыре.

- Подожди, и твоя бывшая жена не знает? – удивилась я.

- Нет, - Алексей покачал головой. – У меня после всей этой истории начался жуткий депресняк. Такой, по классике. Когда лежишь на диване носом в стенку и не можешь встать. В конторе я был официально уволен, Левадный все это сделал, чтобы не возникло лишних вопросов: где, мол, Сташевский. Ну ушел и ушел. Сказал: как только сможешь, вернешься. Если бы приходилось работать ради куска хлеба, может, и встряхнулся бы, а у меня нужды не было. Еще ведь и от отца получил наследство. Он завещание оставил на нас троих поровну. А поскольку убийца не наследует убитому, Димкина доля перешла к нам с матерью.

- Извини, что перебиваю. Ты говорил, мать у тебя в Саратове?

- Да, она оттуда. Вернулась домой, не захотела в Сыктывкаре оставаться одна. В Саратове у нее две сестры. У нас с ней не сразу отношения наладились. Ей стыдно было, что Димке поверила, а я обижен был сильно.

- Представляю.

- Уже когда Санька родился, тогда стали более-менее нормально общаться. Мы к ней ездили, она к нам. Да, так вот лежал я на диване, лежал. Как обычно, находились умные, которые говорили: ну что ты как тряпка, возьми себя в руки, ты же мужик. Никто же не знал, в чем дело. Думали, у меня с работой проблемы или что-то в этом роде. А засада в том, что когда рил депра, а не просто бздык, человек не может взять себя в руки. Мужик он или хоть кто. Это вопрос не воли, а химии. Нет химии – нет воли. Кто-то должен за шкирку взять и отвести к доктору Айболиту. Который с волшебными таблетками.

- И кто тебя отвел? Левадный?

- Нет. Я цепанул какой-то вирус. Хрен знает откуда, из дома вообще не выходил. Может, курьер привез. Да так мощно, думал, сдохну. Вызвал врача из поликлиники, пришла девочка молоденькая. Ой, говорит, а что ж у вас бардак-то такой?

- И принялась за уборку? – я уже поняла, что это была за девочка, и не удержалась от шпильки.

- Нет. Просто ей как-то удалось меня разговорить. Разумеется, всего не сказал, но немного из скорлупы вылез. Она нашла мне дельного врача, который более-менее помог. Начали встречаться, через год поженились.

- Значит, Леха, ты мне наврал, - я ущипнула его за бок через куртку.

- В смысле? – удивился он. – В чем наврал?

- Ты мне сказал, что раз ты из дерьма вылез, значит, и я смогу. Как-то так, дословно не помню. А получается, тебя все-таки вытащили.

- Да нет, Лер, не совсем так. Никто никого не вытащит, если чел сам не захочет, чтобы его вытащили. Если ты не барон Мюнхгаузен, то нужен волшебный пендель. Но дальше ты или летишь, или падаешь обратно. Тут уже только от тебя зависит. Я смог. Инка, конечно, помогла, но было одно большое «но».

- Ты ее не любил.

Алексей посмотрел на меня как-то… растерянно, что ли?

- Ты ей ничего не рассказал, - пояснила я. – Ни сразу, ни потом, когда уже были женаты. Это вопрос доверия. А без доверия нет любви. Я, наверно, это только сейчас поняла четко.

- Да, Лера, так и было, - он ответил далеко не сразу. Мы успели пройти по Невскому и свернуть