Имран. Заберу тебя себе - Лена Голд

Имран отрывается от меня. Прохладный воздух мгновенно касается кожи там, где только что было его тепло. Я хочу протестовать, притянуть его обратно, но он уже поднимается с кровати. Даже не прикрывается! Идет к двери спальни — высокий, уверенный, абсолютно голый. Его спина, походка. Боже мой…

Лежу и смотрю, пьянея от этого вида.

У самой двери он оборачивается. Его взгляд скользит по мне, а уголки губ приподнимается, изображая улыбку.

— Примем душ? — спрашивает. — Вместе...

В голове всплывает вчерашняя ночь. Душ. Пена на наших телах. Его руки, скользящие по моей коже. Губы, ловящие струи воды на моей шее. И то, как он прижал меня к холодной кафельной стене… Мозг услужливо выдает всю картинку целиком, со всеми ощущениями.

Щеки моментально вспыхивают предательским румянцем. Горит все мое лицо, даже кончики ушей. Чтобы как-то справиться с этим, я инстинктивно закусываю нижнюю губу. Боже, даже внизу живота моментально скапливается приятная тяжесть. От одного воспоминания!!!

Имран прекрасно видит мой румянец. Взгляд, полный смятения и желания. Он смотрит на меня всего секунду, затем просто пожимает плечами, как будто говорит «ну, как знаешь», и выходит из комнаты, оставляя дверь приоткрытой.

Я остаюсь одна в огромной кровати. Безумная улыбка расползается по моему лицу. Что со мной происходит? Я краснею, как подросток, от намека на интимность! Во мне закипает желание от одного его вида! Я влюблена. Я точно, безнадежно и бесповоротно влюблена в своего мужа. Этот факт пугает до дрожи и одновременно наполняет таким головокружительным счастьем, что хочется кричать.

Лежать невыносимо. Я выбираюсь из-под одеяла. На полу валяется белая рубашка Имрана, сброшенная ночью. Я поднимаю ее, вдыхая его запах. А потом натягиваю на себя. Ткань грубая и дорогая, рукава свисают далеко за кисти и я их закатываю. Нужно собраться с мыслями, принять душ и попытаться выглядеть хотя бы немного адекватно.

Отвлекаюсь на телефонный звонок. На тумбочке со стороны Имрана звонит его мобильный. Обхожу кровать, беру его в руки.

«Мама»

Моя улыбка и тепло в животе мгновенно испаряются, сменяясь уколом непонимания.

Но он… Имран ведь говорил, что его мать рано умерла…

— Кто-то звонит? — раздается его голос.

Поднимаю взгляд на своего мужа. Вопросительно выгибаю бровь.

— Да-а… Твоя мама.

Имран усмехается, явно понимая, почему я растерялась.

— Она моя мачеха, Алина.

Звонок прекращается. На экране появляется уведомление о пропущенном вызове.

— Ты называешь мачеху матерью? Прости, но знаю почему, мне это кажется немного странным. В плане того, что от тебя это… неожиданно.

— Возможно, — Карахан забирает свой телефон. — Она всегда хорошо к нам относилась. Собственных детей у нее не было, хотя очень хотела. Поэтому попросила нас назвать ее матерью. Мы не отказали…

— Понятно, — киваю.

Имран смотрит на экран, хмурится. Я не понимаю почему, но выражение его лица меняется.

— Что-то не так?

— Все нормально, — проговаривает муж. — Приведи себя в порядок. Едем в компанию.

— Ты можешь сказать, что происходит? Ведь явно…

— Есть проблемы, Алина. Собирайся.

Глава 21

— Я готова.

Имран, стоящий у окна, оборачивается. Скользит по мне взглядом и лишь кивает.

— Поехали.

Через несколько минут Карахан заводит двигатель, и мы выезжаем из подземелья в серое утро.

— Имран, — нарушаю молчание. — Расскажи. Что происходит?

Он не отрывает глаз от дороги. Его пальцы расслабленно лежат на руле, но я вижу, как напряглась его челюсть.

— В офисе ждёт внеплановая выездная проверка. Налоговая. Группа уже на пути.

— Это… серьёзно?

— Очень. Особенно если кто-то специально её инициировал. Сейчас, в момент запуска «Вертикали». Кто-то ставит палки в колеса.

Имран слишком спокоен, хоть и говорит страшные вещи. Никогда не сталкивалась с такими… подставами. Он держит штурвал, его спокойствие — броня, которой мне никогда не хватало. Стыд обжигает. Ведь именно моя фамилия принесла яд в его жизнь. Я — якорь, который теперь пытается потопить его «Вертикаль». Я должна не просто быть рядом, обязана стать щитом. Но могу ли? Я лишь жертва, с трудом сбежавшая из-под ножа.

— А у тебя… у вас в компании всё… чисто? — спрашиваю я, ненавидя неуверенность в своем голосе.

Повернувшись ко мне голову, Имран усмехается. Столько гордости в его взгляде!

— Абсолютно. Наши отчёты прозрачнее горного воздуха. Но в данной ситуации это вопрос не столько фактов, сколько процедуры, времени и репутации. Две недели проверки — это замороженные счета, приостановленные работы, паника инвесторов и пятно в прессе.

— И у кого достаточно… «длинных рук», чтобы инициировать такое? И мотивации ударить именно сейчас?

Имран молчит. Он смотрит на дорогу, но я чувствую, как он… взвешивает.

— Лучше давай поменяем тему.

Нет. Я больше не та девочка, которую можно оберегать красивой ложью. Моя семья рухнула, разбилась вдребезги. Сейчас каждый пытается защитить себя от отца, который воюет не только с собственной семьей, но и с Имраном, — а он, между прочим, вытащил меня из того ада… Разумеется, в этой войне я буду стоять рядом с ним, а не прятаться за его спиной. Что бы ни случилось.

— Говори, Имран, — настаиваю. — С кем у тебя был громкий, личный конфликт в последние сутки? Кого ты публично унизил и лишил рычагов влияния?

Я, конечно, догадываюсь. Но хочу от него услышать. Пусть скажет это вслух, чтобы я была уверена, что кроме моего отца у него ни с кем не было конфликтов.

— Я не хотел тебя расстраивать лишний раз. У тебя и так…

— Не надо, — перебиваю. Протягиваю руку и кладу её поверх его, лежащей на рычаге коробки. — Со мной лучше быть откровенным. Я не из хрусталя. И я прекрасно знаю, на что способен мой отец. Я выросла в этом. Подлые, анонимные удары по самому больному — он именно на такое способен.

— Каким бы он ни был, Алина, он твой отец. Поэтому я не могу от тебя что-либо требовать. Сам решу все вопросы, не переживай. И не забивай голову.

— Ах, Имран, — издаю тихий смешок, отворачиваюсь к окну. — Знаешь… Да, он может быть нашим отцом. Возможно, в наших венах течет его кровь, но я бы очень хотела гордиться своим отцом, а не стыдиться. А мне действительно очень стыдно. Он столько раз унижал маму перед гостями, что она днями в себя прийти не могла. Столько раз сватал меня с непонятными типами, что каждый раз хотелось сбежать. И в итоге что-то шло не