(не) прощу тебя, предатель - Ари Дале

Неверяще смотрю на то, как мать строит из себя невинную жертву, хотя я отчетливо все помню…

28 лет назад

— Сашенька, милый… Ты только не бойся, ничего страшного не произойдет. Если что просто задержи дыхание и все. Мамочка о тебе обязательно позаботится. Ты же веришь мне, правда? — мама за руку ведет меня в реку, где нет никого, кроме нас.

По ее словам, мы приехали сюда купаться… Она сказала, что научит меня плавать. Обещала, что будет весело.

Я ей верю и очень-очень жду.

— Ты, правда, научишь меня плавать? — с надеждой переспрашиваю, поднимая голову к маме.

Она заплела в косичку свои белые волосы, но длинное синее платьице не сняла, идет в воду прямо в нем, хотя мне сказала переодеться в плавки.

— Конечно, — мама улыбается, вот только ее глаза остаются… серьезными.

Не понимаю, что происходит. Но чувствую, что что-то не так.

Хотя, когда моих ног касается водичка, обо всем забываю. Чуть ли не визжу от радости. Хочется помчаться в реку, с разбегу окунуться с головой, плескаться, плескаться и плескаться…

Но мама крепко держит меня за руку. Не отпускает, заводит все дальше и дальше.

Постепенно мое тело все больше прячется в водичке. Она доходит мне почти до шеи. Приходится подняться на носочки. Кончиками пальцев едва касаюсь дна, а мама все не останавливается и не останавливается.

Мне больше не весело. Становится… страшно.

— Мама… — дергаюсь назад, к берегу., но крепкая хватка на руке не отпускает, сжимает до боли. Вода попадает в рот, заливается в горло.

Захлебываюсь. Начинаю откашливаться. Плеваться.

— Мама… постой, — снова тяну ее за руку, которой она удерживает меня. Мама не слышит? Не чувствует, что я пытаюсь ее остановить? — Мама! — кричу еще громе, глотая воду.

Она не реагирует. Не смотрит на меня. Совсем.

— Мамочка… — в рот попадает так много воды, что больше не имею возможности говорить. Булькую. Жидкость скатывается в горло. Не дает нормально дышать.

Выплевываю воду, но она снова попадает в рот. Горло дерет, легкие горят. Становится еще страшнее… ужасно страшно. Дергаюсь назад, вырываюсь, хочу убежать. Но мама держит меня крепко… очень крепко. Тащит вперед. Не отпускает.

Перестаю чувствовать дно. Совсем. Захлебываюсь. Отплевываюсь. Стук сердце отдается в ушах. В голове звенит.

Изо всех сил дергаю руку. Еще и еще.

Неожиданно… перестаю чувствовать пальцы мамы на своей ладони. Я становлюсь свободным.

Резко вздыхаю и… резко ныряю. Не успеваю сориентироваться, как вода затягивает меня все глубже и глубже. Тьма накрывает с головой. Страх становится частью меня, пропитывает каждую частичку моего тела.

Я… утону?

Вдруг под ногами нахожу дно. Быстро отталкиваюсь от него.

Как могу, гребу руками. Мельтешу ногами. Глаза дерет от воды, но я боюсь их закрыть. Смотрю вверх, где мелькает свет. Как могу, тянусь к нему. Кое-как оказываюсь на поверхности. Судорожно вздыхаю, набирая в легкие воздух вместе с водой. Моргаю. Вижу мамочку…

— Мама, помоги мне… мама… — истерично кричу, пытаюсь задержаться на воде. Но не получается. Меня снова тянет вниз. Все глубже и глубже.

А мама просто… наблюдает.

Последнее, что я вижу, прежде чем стихия затаскивает меня в свои ледяные объятия — довольные глаза мамы.

Глава 31

Моргаю, возвращаясь в реальность.

Страх все еще волнами прокатывается под кожей, но я не собираюсь показывать его женщине передо мной. Не хочу, чтобы она видела, что может оказать на меня настолько сильное влияние. Поэтому стискиваю челюсти, едва ли не до скрипа зубов и впериваю гневный взгляд в мать.

Все еще сложно поверить, что произошедшее со мной не сон. Не говоря уже о том, что все это со мной сотворила женщина, которая, по идее, должна была защищать меня ценой собственной жизни. В детстве я не понимал, насколько ужасно она со мной поступила. Зато сейчас отчетливо все вижу. Не говоря уже о том, что до сих пор терпеть не могу воду.

— Из-за тебя я чуть не утонул, — выплевываю каждое слово.

— Ну не утонул же, — закатывает глаза. — Всякое случается. Вы, дети, такие непоседливые, я не смогла за тобой уследить, — начинает бегать глазами по разным сторонам.

Явно, хочет избежать разговора, который сейчас происходит. Но я не готов отступать. Если уже зашла речь о самом страшном дне в моей жизни, то нужно довести разговор до конца.

— Скажи, если бы тот мужчина не бросился в воду и не спас меня, ты хотя бы попыталась мне помочь? — рычащие нотки проскальзывают в моем голосе.

Я нахожусь на грани. Каждой клеточкой чувствую, что готов сорваться. Поэтому заставляю себя стоять на месте. Если сделаю хотя бы шаг, то точно сверну шею собственной матери.

— Конечно! — она всплескивает руками. — Я просто в шоке была. Не знала, что делать, ведь мой родной сынок тонул.

Мать сокращает остатки разделяющего нас расстояния, кладет руки мне на щеки, вглядывается в мои глаза.

— Сашенька, я люблю тебя, — шепчет. — Кто как не ты, должен знать это! — обида пропитывает каждое ее слово. — В тот день, я правда хотела научить тебя плавать. Мне так жаль, что все обернулось трагедией.

Смотрю на мать и не могу поверить, что даже сейчас она врет. Если бы тот случай в реке был бы единственным, когда она вела себя неадекватно, я бы, возможно, повелся на ее слова и признание в любви. Но воспоминания о нашей жизни с ней, пока меня не забрал отец, до сих пор не дают мне спать по ночам. Поэтому, постояв еще мгновение, я просто отступаю. Руки матери падают вдоль тела, а в глазах появляются слезы. Крокодильи, конечно же.

— Какая же ты… — на секунду замолкаю, подбирая подходящее слово, — лицемерная, — ничего лучше в голову не приходит. — Уходи! — произношу отчетливо.

— Что? — глаза матери округляются.

— Я сказал: уходи, — мышцы бугрятся под кожей из-за сдерживаемой ярости. — И чтобы рядом с Дианой я тебя больше не видел! — чеканю.

— Но… — мама краснеет. Явно, собирается со мной поспорить, но я-то знаю, на что давить.

— Иначе я лишу тебя содержания, — сталь звенит в моем голосе.

Глаза матери округляются от страха. Впервые за сегодняшний день я вижу ее истинные эмоции. Она уже много лет не работает, и лишиться моих денег для нее — самое большое наказание.

— Ты не можешь… — шепчет.

— Еще как могу, — хмыкаю. — И сделаю, особенно, если узнаю, что ты причастна к тому, что Диана оказалась здесь, — указываю головой на палату жены. — Поэтому предлагаю тебе сейчас