Королева северных земель - Виктория Богачева

— Никто! — яростно выплюнул Кнуд и дёрнулся вперёд, и уже через миг Хакон схватил его за плечи и сжал так, что от пальцев непременно останутся синяки даже на задубевшей коже воина.

— Никто меня не посылал! — продолжал бесноваться Медвежонок. — Я отрёкся от Фроди и появился здесь, чтобы спасти нашу Сигрид! — больным взглядом он мазнул по замершей воительнице.

— Вдевятером ты надеялся одолеть всех нас? — нарочито напоказ Рагнар пересчитал коленопреклонённых мужчин. — Или знал, с какой стороны зайти, потому что тебе кто-то разболтал? — и он впился в Кнуда цепким взглядом.

Тот мимолётно поморщился, не сумев скрыть досаду.

— Да, конунг, среди твоих людей есть предатель, — процедил Кнуд сквозь зубы. — Не в первый раз он предаёт тебя, а как иначе Фроди удалось заманить тебя в ловушку?.. — он расхохотался, обнажив окровавленные зубы.

Сигрид подалась вперёд.

— Молчи! — яростно шепнула и сжала вытянутые вдоль тела руки в кулаки. — Не говори ничего!

Рагнару хватило и этой малости. Долгим, оценивающим взглядом он окинул Сигрид, и та похолодела. Затем конунг повернулся к Медвежонку, который упрямо и угрюмо смотрел на него снизу вверх и скалился.

— Ты нарушил мир, который у меня с Фроди. Я в своём праве тебя убить. Думаю, твой конунг ещё и поблагодарит меня.

— Он не мой конунг! — взревел Кнуд и вновь едва не бросился на Рагнара, но помешал Хакон. — Мы пришли вытащить тебя, Сигрид! — хрипло выкрикнул он.

— Зачем тебе спасать её? — пытливо спросил Рагнар, и бровью не поведя на буйство Медвежонка.

— Потому что титул конунга принадлежит Сигрид по праву рождения! — пылко отозвался мужчина. — Она должна была возглавить нас! Она, а не её слизняк-братец...

И Кнуд покосился на воительницу, опалив своим взглядом. Ей стало... неуютно. Что-то в нём было... Что-то, что она не замечала долгие, долгие зимы. То, с каким рвущимся наружу отчаянием он смотрел на неё, как бился в руках Хакона, как пытался развязать верёвки, когда все остальные замерли неподвижно...

За его взглядом проследил Рагнар и заскрежетал зубами до натянувшихся на скулах желваков. Он дёрнул щекой и сказал.

— Если я не услышу правду, вы все умрёте. Один за другим.

— Убивай, — Кнуд вновь сплюнул на землю. — Никто из нас тебя не боится.

— А следовало бы, — без улыбки сказал Рагнар.

Немного помолчав, он посмотрел на Хакона.

— Пусть их накормят и перевяжут раны. Никто не скажет, что я заморил пленников и лишь потому выиграл.

— Да, конунг, — кивнул тот.

Сигрид мимолётно прикрыла глаза. Рагнар был силён, в этом она не сомневалась. Но и Медвежонок Кнуд с горячей, буйной кровь ничуть ему не уступал. А у конунга болела спина. До сих пор болела, даже четыре седмицы спустя...

Она не знала, какой выбор будет правильным. Старый друг, друг детства пришёл, чтоб вызволить её из неволи, и от одной только мысли её душа пела. Но теперь ему и всем, кто пришёл с ним, грозила опасность. Рагнар ведь не бросал слов на ветер...

— Сигрид.

Оторопев, она услышала своё имя из уст конунга и повернулась к нему. Мужчина глядел прямо на неё, и ей захотелось скрыться от этого взгляда, но она заставила себя выдержать.

Он не говорил ничего с минуту, а потом медленно, будто через силу, произнёс.

— Ни о чём не хочешь мне поведать?

Сигрид сжала пальцы так, что ногти впились в ладони.

— Нет, конунг, — ответила она ровно. — Ни о чём.

Рагнар медленно, через силу выдохнул. Разочарование казалось почти ощутимым. Сигрид думала, что могла бы его потрогать. Мужчина же провёл ладонью по лицу, будто стирая что-то из памяти, и кивнул Хакону.

— Уведите. Всех.

— Да, конунг.

Воины потащили пленников прочь. Кнуд обернулся через плечо, и его взгляд прожёг Сигрид изнутри. Она стиснула зубы и отвернулась, непокорные пряди упали на лицо. Из головы не шёл вопрос Рагнара, который разбередил ей душу.

Что он хотел услышать? Зачем задал его?..

Некоторое время она провела на берегу, слушая, как яростно ревёт море, а затем отправилась разыскивать Рагнара. Теперь, когда первая оторопь прошла, она намеревалась вступиться за своих людей. За тех, кто пришёл за ней, рискуя жизнями.

Но ей так и не удалось перемолвиться с конунгом и словом. Весь день тот провёл в Длинном доме, а Хакон позаботился, чтобы никто не мог его потревожить. С Кнудом Сигрид также не увиделась, к пленным её не пустили стражники.

Время тянулось медленно, будто даже воздух в Вестфольде застыл. Но к вечеру всё ожило. Люди начали сходиться к берегу. Старики опирались на палки, женщины вели за руки детей, юноши, едва удерживая возбуждение, карабкались на ближайшие камни, чтобы увидеть всё.

Когда солнце коснулось кромки фьорда и небо вспыхнуло кровавым заревом, из Длинного дома вышел Рагнар.

Он шёл неторопливо, в кожаной броне, поверх которой лежал плащ из тёмно-серого волчьего меха. За ним шагал угрюмый Хакон. Последними к берегу спустились конунг Харальд с женой Ярлфрид и молодой светловолосой девушкой, удивительно похожей и на отца, и на мать одновременно. Сестра Рагнара.

Всё это Сигрид замечала, походя. Она не отрывала напряжённого взгляда от хижины, в которой держали пленных, и ждала появления Кнуда.

Наконец, вывели и его. Медвежонок шёл самым первым, с расправленными плечами и головой, гордо поднятой вверх.

Толпа расступилась, и люди заговорили, но Рагнар поднял руку, и шум мгновенно стих.

— Эти люди пришли, чтобы забрать то, что принадлежит мне, — сказал он, и голос его гулко прокатился над водой. — Они напали на моих хирдман (дружинников) и пролили кровь. За это их надлежит убить.

Конунг помолчал, глядя на Кнуда.

— Но я хочу, что их судьбу решили Боги во время поединка. Один против одного. Если одолеют меня, отпущу всех. Если нет — их принесут в жертву Ньёрду.

Кнуд Медвежонок шагнул вперёд. На его лице не было страха, лишь неукротимое упрямство.

— Я согласен, конунг. Я даже без брони тебя одолею! — воскликнул и ударил себя в грудь кулаком.

Сигрид подавилась собственным выдохом. Она знала, что бывает, когда Медвежонок так себя раззадоривает...

— Нет, — попыталась сказать. — Нет.

— Не смей вмешиваться, — грубо осадил её Хакон.

Рагнар же смерил противника взглядом.

— Хорошо, — сказал он. — Пусть будет так.

Конунг расстегнул застёжки кожаной куртки, и та с глухим стуком упала на землю. Поверх лёг плащ из волчьего меха. Рагнар остался в одной тонкой рубахе, потом снял и её. Под ветром его кожа побледнела, и Сигрид не сразу смогла отвести взгляд от крепкого, жилистого тела с сухими мышцами.

Кнуд, усмехнувшись, скинул куртку и