Королева северных земель - Виктория Богачева

рывком, не спуская взгляда с противника, стянул через голову грубую шерстяную рубаху. В лучах закатного солнца блеснула его смуглая, покрытая золотистыми волосками кожа. Плечи у него были широкими, как у быка.

Он и впрямь походил на медведя: мощный, коренастый, с руками, будто вырубленными из дерева, и взглядом, в котором пылала дикая, почти звериная ярость.

— Ну, конунг, — бросил он с усмешкой. — Посмотрим, кого из нас отдадут Ньёрду.

Рагнар ничего не ответил и обнажил меч.

Они сошлись медленно, будто примеряясь. Конунг двигался осторожно, как хищник. Кнуд шёл прямо, не таясь.

Первым ударил Медвежонок. Меч в его руке сверкнул, будто серебро, и удар обрушился с такой силой, что Рагнар едва успел уклониться. Сталь со звоном встретилась со сталью. Искры брызнули, воздух задрожал от грохота, а толпа испуганно ахнула.

Кнуд пошёл вперёд, тесня конунга к морю. Он бил, не щадя рук, и каждый его удар был как удар кузнечного молота. Рагнар отступал. Уклонялся, отвечал коротко и точно. Его движения были скупы. Он не боролся — выжидал. Лицо его оставалось спокойным, но Сигрид, стоявшая чуть поодаль, видела, как напрягаются жилы на его шее, как иногда он будто с трудом выпрямляет спину.

Он ещё не оправился после схватки с медведем. Боль сжимала его изнутри, ломала дыхание.

Медвежонок Кнуд сделал выпад, почти прорвав защиту. Сталь лизнула плечо конунга, и по голой коже скатилась алая капля. Толпа вскрикнула, а Сигрид непроизвольно шагнула вперёд, сжав руки так, что побелели костяшки.

Они кружили, будто два пламени. Вокруг сыпались искры, и уже не было видно, где чья кровь. Кнуд дышал тяжело, с частыми хрипами. Его губы были разбиты, рука рассечена, но он всё ещё рвался вперёд, ослеплённый яростью. Один раз Кнуд прорубил защиту Рагнара, едва не сбил его с ног, и меч чиркнул по боку конунга, оставив кровавую полосу.

Тот качнулся, но устоял. И вдруг в нём что-то переменилось. Следующий удар он принял на меч, сдвинул клинок вбок и, используя силу Кнуда против него, рванул вперёд. Рагнар атаковал снова. Сталь вошла в плоть. Медвежонок захрипел, качнулся и упал на колени. Его меч выпал из руки и звякнул о камень.

Конунг стоял над ним, кровь текла по его боку, капала на землю, смешиваясь с кровью Кнуда. На груди блестел пот, волосы прилипли к шее, дыхание вырывалось хрипами, будто каждое движение давалось сквозь боль.

Сигрид видела, как Рагнар занёс меч. Видела, как Кнуд запрокинул голову, не прося пощады. И внутри неё что-то оборвалось.

Её друг.

Тот, кто попытался её спасти.

Она не могла смотреть, как умирает тот, кого знала с детства, кто пришёл за ней, не страшась смерти.

И вдруг Сигрид осознала: вот оно. Вот чего хотел от неё конунг на берегу, когда спрашивал, не хочет ли они что-то ему поведать. Она бросилась вперед, не думая и не помня ничего, кроме одного: если сейчас Рагнар поднимет меч, Кнуд умрёт.

Она упала на колени между двумя мужчинами, чувствуя под ладонями тёплую, влажную землю. Воздух густо-густо пах кровью, железом и солью. Ветер бил ей в лицо, рвал волосы, приносил с моря крик чаек, но всё вокруг будто исчезло.

— Прошу тебя, — голос дрогнул, почти сорвался, — не убивай его, конунг. Прошу…

Рагнар смотрел на неё сверху вниз. Его грудь вздымалась, кровь стекала по боку, меч был поднят.

И всё же рука замерла.

Он дышал тяжело, и в голосе, когда он заговорил, была ярость.

— Почему? — спросил низко. — Почему я должен пощадить того, кто пришёл убить меня?

Сигрид подняла голову. Она не знала, откуда нашла силы говорить.

— Потому что… если ты пощадишь его, — прошептала, — я расскажу правду. Всю...

Рагнар долго молчал. Море гудело за спиной, ветер выл меж скал, а он стоял над ней, не отводя взгляда. И не опуская руку с занесенным мечом.

Глава 11

Наконец, конунг кивнул. И опустил меч.

— Встань, — коротко велел Сигрид, потому что смотреть на неё на коленях ему было тошно.

Вот, стало быть, ради чего даже гордая воительница смирила себя. Ради кого.

Ради буйного, дерзкого медведя. Он ранил его, опрокинул на землю и уже занёс меч, чтобы убить, и Сигрид не стерпела. Упала подле него на колени, взволнованным взглядом скользнула по ранам, а затем попросила конунга его пощадить.

Кем он ей был? Женихом? Или любовником?..

Рагнар свирепо тряхнуло головой. Ему не пристало о таком думать. Ему нет дела до Сигрид и мужчины, которому улыбалась рыжая воительница. На которого приветливо глядела... на чьи слова не скалилась.

И всё же он думал.

— Иди за мной, — сказал Рагнар Сигрид и нашёл взглядом в толпе отца.

— Не нужно... — прохрипел валявшийся на земле медведь и попытался поймать ладонь воительницы.

И она позволила взять себя за запястье. Не стала отдёргивать руку.

Рагнар заскрипел зубами и отвернулся, чтобы не смотреть.

— Не говори ничего... — продолжал шептать поверженный им соперник.

И Сигрид внимательно слушала, склонившись к нему низко-низко.

— Ты погубишь сестёр... — выдохнул буйный медведь.

— Я погублю всех, если буду молчать, — возразила воительница, затем поцеловала его в лоб и решительно выпрямилась.

Рагнар же, оставив их за спиной, подошёл к отцу. Тотчас его нагнал Хакон и протянул скинутую им рубаху. Конунг поморщился мимолётно, когда продевал руки в рукава: заныли оставленные схваткой порезы.

Мать и сестра Рангхильд окинули его одинаковыми, встревоженными взглядами. Конунг безрадостно усмехнулся про себя: они-то с отцом решили, что в Вестфольде им будет безопаснее всего. Но вышло, что даже здесь до них можно добраться.

Ничего, — подумал Рагнар мрачно.

Ничего, уже очень скоро он соберёт тинг вождей, и обрушит на Фроди весь свой гнев и мощь своих драккаров.

— Послушаешь её, отец? — спросил и указал подбородком на Сигрид.

— Нет, — ответил Харальд. — Поговори с ней вдвоём. Не бери никого, — взглядом указал на Хакона, который молча стоял у Рагнара за спиной.

Тот, конечно же, ничего не сказал. Только натянулись на шее жилы, а Рангхильд, которая не вмешивалась в беседу отца и брата, бросила на Хакона быстрый взгляд из-под опущенных ресниц.

Рагнар же медленно кивнул.

— Но прежде я перевяжу твои раны, — Ярлфрид, не выдержав, решительно вмешалась, но была остановлена сразу двумя конунгами.

— Это царапины, — хмыкнул Рагнар.

После медвежьих лап они почти не ощущались.

— Как же сын держался без твоих повязок все те зимы, что ты провела на юге? — не зло посмеиваясь, спросил Харальд.

— До этого мне нет дела, — проворчала Ярлфрид и