Развод с драконом или Кофейная дипломатия - Ямиля Нарт

и встала рядом со мной. Посмотрела на моих родителей своими колючими глазками, из-под косматой брови, и улыбнулась — страшно, беззубо, так, что у матери глаза на лоб полезли.

— Чего пришли? — спросила Яга сипло. — Ежели скандалить — так я мигом выкину. У меня клюка тяжёлая.

Отец побледнел. Братец попятился. Мать открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Они стояли и смотрели на Ягу, которая, надо отдать ей должное, выглядела именно так, как должна выглядеть настоящая баба Яга из страшной сказки — сгорбленная, страшная, с горящими глазами.

— Вы... вы не имеете права... — прошептала мать.

— Имею, — отрезала я. — Это мой дом. Моя кофейня. Мои призраки. И я говорю вам — убирайтесь.

Теодор материализовался прямо за спиной у матери и дыхнул холодом. Она взвизгнула, обернулась, увидела его прозрачное лицо в дюйме от своего, и рванула к выходу так, что каблуки застучали по плитке. Отец и братец рванули за ней.

Дверь захлопнулась. В холле повисла тишина, а потом кто-то из посетителей зааплодировал. За ним другой, третий — и через минуту аплодировали все. Лина выскочила из-за стойки и бросилась меня обнимать. Тиана улыбалась из угла, где сидела с книгой.

— Леди, вы герой! — крикнул кто-то.

— Так им и надо! — поддержал другой.

Я стояла и чувствовала, как дрожат руки. Адреналин схлынул, и навалилась слабость.

— Молодец, — сказала Яга. — Не сдавайся.

— Всё, — сказала я, выдыхая. — Работаем дальше.

Но внутри всё дрожало. Не от страха — от злости. Эти люди посмели явиться в мой дом и оскорблять меня? После всего, что сделали с той Кариной, с которой я теперь была одним целым?

День прошёл как в тумане. Я варила кофе, улыбалась посетителям, принимала заказы, а в голове крутились обрывки того разговора. Мать, отец, брат с его чайной лавкой... Интересно, что они задумали?

Ответ пришёл через два дня.

Я как раз разносила заказы, когда дверь открылась и вошёл мужчина в мундире городского смотрителя. Важный, с бляхой на груди, с блокнотом в руках и таким выражением лица, будто он пришёл закрывать притон. Я сразу поняла — это родители постарались.

— Добрый день, — сказал он, оглядывая холл. — Кто здесь хозяйка?

— Я, — ответила я, подходя. — Чем могу помочь?

— Проверка санитарных норм, — он раскрыл блокнот. — Поступила жалоба на ваше заведение. Нарушения санитарных норм, антисанитария, несоблюдение правил торговли.

— Жалоба от кого?

— Анонимная, — он поджал губы. — Но проверка всё равно положена. Так что прошу провести меня на кухню и показать все помещения.

Я вздохнула. Родители не теряли времени. Ну что ж, пусть проверяет. У меня чисто, призраки заразу не разносят, продукты свежие.

— Проходите, — сказала я, открывая дверь на кухню. — Только там сейчас Яга, бабушка наша, она немного...

Я не договорила. Смотритель шагнул на кухню и замер.

Яга стояла у плиты. В своём обычном виде — сгорбленная, с клюкой, с длинным носом и глазами-бусинками, в которых плясали зелёные огоньки. Она медленно повернулась и уставилась на смотрителя. Тот побледнел так, что его мундир стал казаться ещё темнее.

— Здорово, служивый, — каркнула Яга. — Чего надо?

Смотритель открыл рот, закрыл, сглотнул и открыл снова. Ни звука. Он смотрел на Ягу, и я видела, как у него трясутся руки.

— Я... я... — выдавил он наконец.

— Проверка у него, — подсказала я. — Санитарная.

— А-а, — Яга понимающе кивнула. — Ну проверяй, коли пришёл. Только смотри, у меня тут всё чисто. Я за этим строго слежу.

Она ткнула клюкой в сторону полок, где ровными рядами стояли банки с крупами и специями. Смотритель машинально глянул туда, потом снова на Ягу.

— А вы... вы кто будете?

— Бабка я, — ответила Яга. — Помощница по хозяйству. Пироги пеку, порядок блюду. А ты, я вижу, мужик занятой. Садись-ка, чайку попей.

Она шагнула к нему, и смотритель отшатнулся, но упёрся спиной в косяк.

— Я... мне проверять надо...

— Успеешь, — отрезала Яга. — Пирожок хоть съешь. Свежие, только из печи.

Она сунула ему под нос тарелку с румяными пирожками, от которых шёл такой запах, что у меня самой слюнки потекли. Смотритель сглотнул, посмотрел на пирожки, на Ягу, снова на пирожки.

— Бери, бери, — подбодрила Яга. — Не бойся, не отравлю. Мне тут клиенты нужны, а не покойники.

Он взял пирожок. Надкусил. Зажмурился.

— Вкусно, — сказал он с набитым ртом. — Очень вкусно.

— То-то же, — Яга довольно крякнула. — А ты говоришь — проверка. Садись, чай налью. Карина, принеси-ка кофе, что ли. Пусть попробует, заодно и проверит, чем вы тут народ поите.

Я принесла кофе. Смотритель выпил, заел вторым пирожком, потом третьим, потом запил ещё одной чашкой. Через полчаса он сидел за столом на кухне, уплетал выпечку и рассказывал Яге про свою тяжёлую жизнь.

— Жена пилит, — жаловался он. — Денег мало, работа нервная, а тут ещё жалобы эти анонимные. Начальство требует результат, а я что? Я человек маленький.

— Маленький, — согласилась Яга. — А ты приходи к нам каждое утро. Кофе пить с пирожками. Я тебе свежих оставлять буду. И жалобу свою забери — нечего людям работать мешать.

Смотритель посмотрел на неё, на меня, на пирожки в тарелке и кивнул.

— Заберу, — сказал он. — И правда, чего мешать? У вас чисто, аккуратно, продукты свежие. Никаких нарушений. Пусть жалуются дальше.

Он допил кофе, поднялся, одёрнул мундир и вышел из кухни с таким видом, будто совершил подвиг. В дверях обернулся.

— Завтра приду, — пообещал он.

Дверь захлопнулась, и я выдохнула.

— Яга, — сказала я. — Ты гений.

— Я знаю, — ответила она, не отрываясь от котла. — Пирожки всегда работают.

Я не знала, что происходило в доме моих родителей, но представляла прекрасно. Смотритель, которого они наняли, чтобы закрыть мою кофейню, теперь каждое утро сидел за столиком в углу, пил кофе, ел пирожки и обсуждал с Ягой городские новости. А они ждали результатов проверки и бесились от бессилия.

Что ж, пусть бесятся. У меня слишком много дел, чтобы думать о них.

Глава 14. Принятие

Прошла неделя после визита родителей, и жизнь вошла в спокойное