Боги пустынь и южных морей - Эрли Моури

И конечно табуретка, подпиравшая дверь, оказалась очень сомнительной преградой для непрошенных гостей. Но это уже случилось с рассветом.

Глава 7

От чего так хочется пить?

В Эстерат они прибыли поздним утром. По улицам разлилась жара и повисла удушающая пыль, поднимаемая верблюдами при приближении к воротам караванного двора. Собаки, миролюбиво виляя хвостами, изредка погавкивая, провожали караван до товарной площадки. Там Хозерз остановил своих верблюдов, погонщики позволили им лечь.

Лураций поблагодарил караванщика, отвязал от седла саквояж, перекинул через плечо дорожный мешок. Он хотел было покинуть сие неуютное, суетное место, но напоследок решил пообщаться с мужем госпожи Диорич, если последнего можно было так теперь называть. Нельзя сказать, что всю дорогу до Эстерата они были враждебны друг к другу, но от прежних приятельских отношений не осталось и следа. Видно было, что Дженсер очень расстроен. Вернее, не очень расстроен, а расстроен так, что с его молодого, красивого лица не сходила бледность, а руки подрагивали и постоянно мяли головной платок, который он то и дело срывал с головы. Даже когда Дженсер напился на вчерашней стоянке так, что икал и пошатывался, он оставался болезненно бледным и каким-то задерганным. Сульга, точно беспокойная кошка, все время вертелась вокруг него, стараясь по-всякому ему угодить, однако потомок Терсета был не рад ни ей ни даже самой жизни.

– Господин Дженсер, – окликнул его Лураций, в тот момент, когда стануэсс справлялся у распорядителя о найме носильщиков.

– Что вам еще от нас нужно? – Сульга выступила вперед, стараясь пресечь всяческое общение с ее мужем.

– Я могу поговорить с вами наедине, господин Дженсер? – спросил ростовщик, не обращая внимание на зловредную аютанку, так и готовую испепелить его взглядом черных как угли глаз.

– Господин Гюи… Вы решили меня еще чем-то добить? – стануэсс нехотя повернулся к нему. – Как же это скверно с вашей стороны… Все скверно… – похоже он был до сих пор пьян, а может с утра пил вино, которого имелось у него в достатке.

– Могу обещать, что в этом разговоре лично для вас не будет ничего неприятного, – заверил Лураций, доставая курительную трубку. – Кстати, заодно могу вам подсказать великолепное средство, которое успокаивает нервы.

– Я не знаю… – он пожал плечами. – Жена не желает, чтобы я с вами говорил. Только моя дорогая Сульга заботится обо мне. Только она меня любит.

– Разве вы перестали верить в себя? В то, что вы славный потомок Терсета и настоящий мужчина? – усмехнулся ростовщик. Его расчет был верен: сказанные слова точно попали в цель самолюбия стануэсса.

Тот встрепенулся, ожил, и, повернувшись к Сульге, сказал:

– Так, дорогая, я переговорю с господином Гюи. Похоже у него какое-то дело, которое ему без меня не разрешить.

– Именно так, – согласился Лураций, глянув в черные сердитые глазки новой супруги Дженсера, и отпустил улыбку уже ей. – Давайте отойдем в тень, а ваша жена, пусть пока по-хозяйски разберется с носильщиками и вещами.

Они отошли под смокву, под которой имелось две лавочки, и одна к их удовольствию оказалась свободной.

– Вот что я хочу спросить, господин Дженсер, – Лураций опустился на потертую доску, жестом предлагая спутнику сесть рядом. – Скажите, после всего случившегося, какое у вас отношение к Эрисе? Вы теперь ненавидите ее, считаете врагом или она остается для вас дорогим человеком, которым была?

– Я не ожидал от нее такого! – бледное лицо Дженсера вдруг начало краснеть. – Она и раньше изменяла мне… Да, да! Постоянно флиртовала с разными волокитами во дворце и прежними кавалерами. Она целовалась с другими – я видел это сам! Все это я теперь вспоминаю. Очень ясно помню, все что терпел от нее в Арсисе! – он сжал кулаки и выпятил губу. – Но что она от меня откажется, такого я не ожидал! Ведь я всегда ее прощал. Я могу терпеть ее вольности. Ну почему она поступает со мной так? – Дженсер повернулся к Лурацию, словно тот сейчас должен был всецело понять и разделить его страдания: – Я поговорю с ней! Я смогу убедить Эрису вернуться! Буду просить ее! – он оживился больше и, глянув бегающими глазами на ростовщика, произнес: – Еще не известно, кого из нас она выберет! Вы переоцениваете себя, господин Гюи! В вашем-то возрасте пытаться забрать у меня жену?! Не выйдет!

– Хорошо, хорошо. Путь сама жизнь нас рассудит, – Лураций примирительно тронул его за локоть. – Иначе говоря, госпожа Диорич вам по-прежнему дорога, так? То, что я скажу дальше вы обязательно примите к сведенью. Это очень важно. Так вот, за наше отсутствие в Эстерате произошло серьезное событие: убит член Круга Высокой Общины, сгорел его дом, и кое-что вокруг. И скверно то, что в свете этих событий вашей жене может грозить опасность.

– Что вы за глупости несете? При чем здесь Эриса? – потомок Терсета с опаской наблюдал за действиями ростовщика, раскуривающего трубку, и вспоминал последнее письмо Эрисы, в котором она писала, что спешит покинуть город, вероятно отплывет в Арсис по каким-то неясным ему причинам. И еще… она писала, чтобы сам Дженсер лучше воздержался от приезда в Эстерат, говорила о какой-то угрозе, ничего толком не пояснив.

– Вот эта штука хорошо лечит нервы, – Лураций постучал пальцем по нефритовой трубке и выпустил струйку дыма. – Желаете попробовать?

– Хранят меня боги! – он отстранился. – Объясните, что за бред вы несете? Какие опасности могут грозить Эрисе? – он мысленно вернулся к последнему письму госпожи Диорич, и подумал, если она в самом деле спешит покинуть город, и просила его сюда не являться, то может быть за словами Лурация на самом деле что-то есть и стоит прислушаться?

– Вы это поймете потом. Я лишь сказал, что так может быть. И если такое случится, то очень потребуется ваша помощь. Ваша и вашего родственника, господина Рамбаса, – ростовщик впустил облачко серебристого дыма, поглядывая на Сульгу, не скрывавшую недовольства и расхаживавшую рядом. – Поэтому я вас попрошу не теряться в Эстерате. Пришлите мне записку с указанием места, где вы остановитесь, – он на миг задумался, рассудив, что о новом съемном