Развод по ее правилам - Александра Багирова

Лицо Коли искажается брезгливостью. Ирония ситуации достигает апогея: человек, который постоянно врал жене и спал с другими женщинами, вдруг надевает маску оскорбленной добродетели.

Уверена, если бы я ему изменила, для него было бы это куда меньший удар, чем то, что сейчас говорит папа.

— Бизнес? Трибуны ревели? — Коля брезгливо отряхивает руки, словно испачкался в грязи. — Я пахал в зале до кровавого пота! Я думал, я творю историю! А я, оказывается, просто клоун в твоем проплаченном цирке!

— Коленька... - тянет к нему руки отец.

— Не смей меня так называть! — рявкает мой почти бывший муж, отступая на шаг. В его позе появляется непреклонная, пафосная гордость. — Я — спортсмен! У меня есть принципы, Петр. Я могу простить многое, но нечестную игру — никогда!

Люда тихо шепчет мне на ухо:

— Рыцарь честной игры, с любовницей в коммуналке.

— Твое предательство разорвало мой мир, — чеканит Коля, гордо вздернув подбородок. — Я знать тебя больше не хочу. Моего тренера больше нет. И знаешь что? В моей жизни сейчас не лучший период. Я на дне. Но даже там, в этой коммуналке, у меня есть друзья получше тебя! Стасик куда более преданный и верный друг, чем ты! Он никогда бы не ударил в спину! И он, в отличие от тебя, честный!

Мы с Людой недоуменно переглядываемся.

— Стасик? — переспрашивает меня сестра. — Это кто? Его новый адвокат? Спонсор? Или он с каким-то криминальным авторитетом скорешился?

— Понятия не имею, — пожимаю плечами. — Вроде в коммуналке у него соседа Стасика нет. Может все же с кем-то там уже реально подружился. Обживается.

— Прощай, Петр, — Коля бросает на тренера последний, убийственный, полный разочарования взгляд. — Оставайся со своими грязными медалями. А я пойду своим путем. Путем чести.

Он круто разворачивается и чеканя шаг направляется к выходу. Хлопает входная дверь.

Сестра смотрит ему в след:

— Путь чести, видимо начнется с прогулки по трассе. Денег на такси у него же так и не появилось.

В кабинете повисает тяжелая, звенящая тишина. Отец медленно сползает по стенке и садится прямо на пол. Он обхватывает голову руками и начинает глухо, страшно выть.

Люда брезгливо отворачивается от этой сцены и смотрит на меня.

— Так. С драмой покончено, переходим к карательным мерам, — деловито произносит сестра, доставая телефон.

— Нет, — вдруг раздается тихий, но твердый голос мамы.

Мы оборачиваемся.

Она вытирает слезы, подходит к сидящему на полу отцу и опускается рядом с ним на колени.

— Мам, ты чего? — я хмурюсь. — Отойди от него. Собирай вещи, поедешь жить к нам.

— Я никуда не поеду, Катя, — мама кладет свою маленькую руку на вздрагивающее плечо отца. — Я остаюсь с ним.

— Ты в своем уме?! — взвивается Люда. — Он монстр! Он калечил людей!

— Знаю, Людочка. Знаю, — мама грустно улыбается. — Он страшный человек. Но он мой муж. Я прожила с ним больше сорока лет. И сейчас... посмотрите на него. Он же сломлен. Его Коля, ради которого он душу дьяволу продал, только что вытер об него ноги. Он старый, больной человек, который остался у разбитого корыта. Если я сейчас уйду — он умрет в этом кабинете от инфаркта. Я не могу его бросить, девочки. Не могу.

Мы с Людой молчим. Спорить с мамой бесполезно. Это та самая слепая, иррациональная женская преданность, которая иногда хуже любого проклятия. Она выбрала свой крест.

— Я тебя услышала, мам, — говорю глухо.

Отец поднимает на меня красные, заплаканные глаза. В них мелькает слабая надежда, что все обойдется. Что семья простит. Что грязная тайна останется в этих стенах.

— Но, пап, — мой голос звучит как сталь. — Не думай, что ты легко отделался. Ты сломал жизнь человеку.

— Катя... что ты задумала? — шепчет отец, снова бледнея.

— Марк Таранов имеет право знать, кто именно усадил его в инвалидное кресло на целый год. Кто лишил его титула. Это будет честно.

— Нет! Катя, умоляю! — отец в панике хватает меня за штанину. — Он же меня уничтожит! Он страшный человек!

— Об этом надо было думать, когда ты платил отморозкам в подворотне. А теперь пусть Марк решает судьбу твоих грехов.

Глава 35

Ульяна

Дверь за Колей захлопнулась. Я остаюсь одна в этой вонючей, пропахшей нафталином и безысходностью коробке.

Закрываю лицо руками и даю волю слезам.

Как же меня тошнит от его боксерского лексикона! Если я услышу слово «раунд», «апперкот» или «мотивация» еще хоть раз, меня вывернет прямо на этот драный ковер.

Коля всегда был невыносим. Тупой, самовлюбленный кусок мяса. Пока он снимал мне квартиру, давал деньги и дарил подарки, я еще могла терпеть его рассказы про его гениальные бои, как и когда он кого завалил. Раскрывала рот, хлопала в ладоши и восхищалась им. Так было надо. Он ключ к моей безбедной жизни с Радживом.

В принципе, я его за тупость и выбрала. Такого охомутать легче всего, и он не просечет, что его используют. И плевать мне было, что он женат. Катьку я вообще в расчет не брала. Коля рассказывал, что жена от безделья работает в какой-то фирмочке и шторки вешает. Тупая курица, которая живет в роскоши благодаря Колиным кулакам. Пора делиться.

Коля был моим банкоматом с функцией голосового управления.

Был.

Ключевая и очень болезненная поправка.

Могла ли я подумать, что Катя превратиться в мой персональный кошмар. Эта ледяная, расчетливая стерва! Как она меня обложила! Вцепилась мертвой хваткой, раскопала про мои марафоны, про обманутых богинь... И главное — она знает про Раджива! Одно мое неверное движение, один шаг за пределы этой вонючей коммуналки — и она сдаст меня в полицию, а моему светлому гуру пришлет фото моего позора. Я на крючке. Плотно. Зажата между крысами и тюрьмой.

Мне нужно срочно придумать план. Сбежать от Коли, достать где-то крупную сумму денег и исчезнуть вместе с Радживом куда-нибудь на Бали. Туда, где Катькины щупальца меня не достанут.

Я инстинктивно кладу руку на живот. Раньше эта беременность казалась мне выигрышным лотерейным билетом. Джекпотом, который навсегда привяжет ко мне кошелек Николая, а Раджив будет счастлив, что станет отцом. Для меня это казалось идеально комбинацией.

А теперь? Теперь этот ребенок — просто гиря на моих ногах. С ним не сбежишь быстро, с ним не помедитируешь спокойно на океанском берегу. Токсикоз, врачи, пеленки... Он все только усложняет! Вместо ключа от сейфа он стал замком на дверях моей