Развод по ее правилам - Александра Багирова

Слова повисают в воздухе тяжелым облаком. Я внутренне сжимаюсь, ожидая его реакции. Предугадать ее не могу, слишком уж Стратег неординарная личность.

В библиотеке стоит оглушительная тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине.

— Я узнала об этом только сегодня, — добавляю глухо. — От мамы. Она молчала все это время, потому что… любит отца, переживала за мой брак и… — взмахиваю рукой. — В общем моя мать предпочла жить, игнорируя правду. А я так не могу. Считаю, вы обязаны знать. И вам решать, как поступить с этой правдой.

— Екатерина, — его голос звучит тихо, но с такой властной силой, что я мгновенно замолкаю.

Марк смотрит на меня. В его взгляде нет ни ненависти, ни жажды крови. В нем есть что-то глубокое, темное и бесконечно мудрое. Он медленно откидывается на спинку кожаного кресла.

— Закон энтропии гласит, что любая закрытая система стремится к хаосу и саморазрушению, — ровно, почти философски произносит Стратег. — Ваш отец построил систему на лжи, страхе и чужих костях. И сегодня эта система достигла своего абсолютного термического предела. Она рухнула.

Он подается вперед, сцепив перед собой крупные, сильные пальцы. Шрам над его левой бровью — след той самой ночи — в свете камина кажется особенно глубоким.

— Когда я лежал в реанимации и смотрел в потолок, не чувствуя ног. Я ненавидел того, кто это сделал. Я мысленно расчленял его на атомы. Но знаете, Екатерина, что происходит с человеком, когда он тратит свою энергию на месть? Он становится рабом своего палача.

Слушаю его, затаив дыхание. От каждого его слова по коже бегут мурашки. Внутри меня бушует ураган, душа разрывается от боли, слезы давят изнутри, умоляя выпустить их наружу. Но внешне я остаюсь непреклонной. Я не позволю себе расплакаться. Просто судорожно сглатываю жесткий ком в горле.

— Я не буду подавать в суд на вашего отца, — чеканит Марк, и в его голосе звучит непоколебимая сталь. — И выводить его на чистую воду тоже не буду. Судебные тяжбы с пожилым, сломленным человеком — это термодинамически неэффективная трата моего времени.

— Даже учитывая, что он сломал вам жизнь?

Марк усмехается. Искренне, чуть снисходительно.

— Он сломал мне позвонки. Мою жизнь сломать не в его компетенции. Я восстановился. Я создал успешный бизнес. Мой разум остался при мне. — он делает паузу, пронзая меня своим холодным, серым взглядом. — А что осталось у вашего отца?

— Ничего, — качаю головой.

— Именно, — Марк делает глоток чая. — Его главное творение, его чемпион оказался дешевой фальшивкой. Его империя разрушена. Его авторитет умножен на ноль. Он уже в аду, Екатерина. Добивать старика, который сидит на руинах собственной лжи — удел стервятников. А я предпочитаю играть в другие игры.

Марк протягивает через стол свою большую руку и мягко накрывает мои ледяные, сцепленные в замок пальцы. Его прикосновение надежное. Как скала в бушующем море. Ощущаю какое-то облегчение, словно сжатая во мне пружина отпускает.

— Вы не несете ответственности за чужие генетические и моральные дефекты, Катя, — его голос впервые звучит не официально-отстраненно, а почти нежно. Он впервые называет меня просто по имени. — Вы вышли из этой матрицы. Вы обнулили паразитов. И вы сохранили главное — свое достоинство.

Я смотрю в его серые глаза, и на моих губах сама собой появляется легкая, искренняя улыбка. Мир Марка Таранова — это невероятно сложный механизм. Я вдруг отчетливо понимаю: за этой непробиваемой интеллектуальной броней, скрывается нечто гораздо большее, глубокое и по-настоящему живое. Человек колоссальной силы духа. И мне безумно, до дрожи хочется это разгадать.

Глава 40

Месяц спустя…

— Поздравляю, Екатерина Петровна. Вы официально свободная женщина. И, смею заметить, весьма состоятельная.

Мой адвокат кладет передо мной на стол папку с документами. На самом верху лежит оно — свидетельство о расторжении брака с печатью. Бумажка, которая стоит дороже всех золотых поясов моего бывшего мужа.

Смотрю на этот документ, и из моих легких со свистом выходит воздух.

Я свободна.

Этот месяц был похож на скоростной спуск на американских горках, но я ни разу не закрыла глаза.

Коля, конечно, пытался что-то доказать, сопротивляться. Он вначале звонил, угрожал судами, кричал в трубку, что отберет у меня все. Я просто заблокировала его номер.

У него нет денег на приличных адвокатов. Даже если бы и были, то все мое по праву. Тренажеры, которые Коля покупал за свои деньги, были проданы и ушли на уплату его же долгов. Но все равно этого не хватило, и он остался должен.

Но есть и ложечка дегтя во всем этом. Коля кричал про залы, империю, но ни разу не вспомнил о дочерях. Он же у них не заблокирован, но ни Кира, ни Лина так и не получили звонка от отца.

Он словно вычеркнул девочек из жизни. И как сказал адвокат, его пугали алименты, которые он должен платить, но не спросил про право видеться с дочерью.

Алиментов нам от него не надо. Мы с девочками его отпускаем.

Кира отнеслась ко всему философски. А Лина, да, она обижена на папу, но она не ожидала, что он так резко и с концами исчезнет из ее жизни. Она все же любит отца, и мне больно было смотреть, на ее грусть и сожаления.

Но мы с Кирой постарались сделать все, чтобы отвлечь Лину. Чтобы она понимала, что ее любят, что мы всегда рядом.

— Мы настоящая банда! — Лина это повторяет каждый день.

За этот месяц мы с дочками стали еще ближе друг к другу. Сплотились и наслаждаемся гармонией и уютом дома.

Сестра погостила совсем немного и уехала к себе. У нее там почти бывший муж бушует. Он не Коля, он хитрый и подлый, все не успокаивается, устраивая ей разные пакости. Мы с сестрой советуемся, созваниваемся каждый день и держим друг друга в курсе наших дел. Отношения заметно потеплели.

Планируем с девочками скоро съездить к ней в гости. Кира очень хочет увидеть Алину, дочь Люды. Девочки дружат и постоянно списываются.

Я бы и раньше вырвалась, но у меня слишком много работы навалилось. Надо было переделывать залы Коли в студию для женщин. Я лично занималась интерьером, продумывала каждую деталь. Я вытравила дух Коли из этого места. И всего через три часа открытие.

Поглаживаю пальцами гладкую бумагу свидетельства о разводе. Сегодня идеальный день.

— Спасибо, Аркадий, — пожимаю руку адвокату. — Вы отлично поработали. Вечером жду