Мой сломленный феникс - Анна Сергеевна Одувалова

Женщина смотрит на меня с лёгким удивлением, но кивает.

— Конечно. Вас пропустят. Выйдете через тот же портал, что и заходили. Ограничений на выход у нас нет.

Я не жду повторного приглашения. Разворачиваюсь и почти бегу по длинному зеркальному коридору, чувствуя себя неустойчиво на огромных шпильках. Я твёрдо уверена: меня не ждёт ничего хорошего в странной синей комнате. Всё это похоже на ловушку, в которую я чуть не попала, ослеплённая блёстками и скоростью.

Оказавшись на улице, я делаю несколько жадных глотков прохладного ночного воздуха и торопливо ухожу от туманной дымки, ведущей в «Облака», стараясь не оборачиваться. Совсем скоро оказываюсь на центральной набережной Горскейра. Широкий променад тянется вдоль тёмной ленты Кейры, отражающей огни города. Ночной ветер, гораздо более резкий, чем я предполагала, тут же пробирает меня до костей. Я понимаю, что после такого побега возвращаться в студию к Даришу нельзя. Сильно сомневаюсь, что мне разрешат переночевать на диванчике после того, как я кинула Энджела. От мысли, что мне некуда идти, в горле встаёт ком.

Я закусываю губу, пытаясь загнать обратно панические мысли. Нужно решать, что делать сейчас. И тогда я вспоминаю единственного человека, который предложил помощь. Ник — угрюмый парень со странным взглядом, который, кажется, видит меня насквозь.

Достаю из клатча магфон. Пальцы дрожат от холода и адреналина. Набираю сообщение, не позволяя себе передумать: «Сбежала от одного мудака в платье и на шпильках. Можно у тебя переночевать?»

Ответ приходит почти мгновенно, заставляя меня вздрогнуть.

«Где ты?»

Я коротко описываю место. Следующее сообщение Ника звучит как приказ: «Иди в ближайшее кафе. Сиди и жди. Не стой на улице».

Он прав. Я не рассчитала, насколько холодно осенью в одном лишь платье, зубы уже начинают стучать.

Оглядываюсь и вижу вывеску небольшой кофейни в двух шагах. Заведение ещё открыто. Захожу внутрь и чувствую, как меня окутывает тёплый, насыщенный ароматом кофе воздух. На последние деньги заказываю латте — больше для того, чтобы иметь право сидеть здесь, чем из желания пить. Ну и латте горячий, что очень кстати.

Подхожу к столику у окна, выходящего на набережную. Сажусь, прижимаю тёплую чашку к щеке и смотрю на тёмные воды Кейры. Я сбежала. Я одна. Но я не сломалась. И сейчас, в ожидании неизвестного, я чувствую не только страх, но и горькое, колючее удовлетворение. Я не стала игрушкой в его игре. Что бы ни ждало меня дальше, это будет мой выбор.

Я допиваю последний глоток латте, чувствуя сладковато-молочный вкус, смешанный с лёгкой горчинкой. Мне почти тепло, и я почти не жалею о своём побеге от, возможно, единственного шанса воплотить свою мечту в жизнь.

Дверь кофейни открывается, впуская струю холодного воздуха и Ника. Он стоит в своём привычном бесформенном худи с капюшоном, натянутым на глаза, и в широких штанах.

Секунду он разглядывает меня, а потом стаскивает худи через голову. На миг я вижу, как задирается майка, обнажая загорелую полоску живота с рельефным прессом, но парень тут же одёргивает ткань, не дав мне насладиться зрелищем. Ник подходит ближе и набрасывает худи мне на плечи.

— Оденься, — командует он, и я послушно ныряю в тёплую ткань.

— Спасибо, — говорю я и замечаю, что его лицо покраснело.

— Что с тобой? — спрашиваю я.

Ник раздражённо машет рукой.

— Аллергия.

Он разворачивается и выходит. Кутаясь в его худи, выхожу следом. На Нике осталась одна чёрная футболка, которая облегает его, словно вторая кожа, и я в очередной раз думаю: зачем ему прятать такую фигуру под мешковатой одеждой?

На улице холодно. Мне становится жалко парня, но почему-то я чувствую, что пытаться вернуть ему худи не стоит. Это может задеть.

Влажный ветер с реки пробирает до костей. Фонари освещают мокрый асфальт, оставляя на нём длинные блики.

Ник берёт меня за руку. Его пальцы — тёплые и крепкие. В этом жесте нет ничего лишнего. Парень просто ведёт меня, будто боится, что я потеряюсь.

У обочины стоит чёрный магмобиль — обычный, ничем не примечательный, хоть и не из дешёвых. Садясь внутрь, я невольно вспоминаю ярко-красную спортивную игрушку Энджела.

Ник ведёт машину спокойно и аккуратно, без резких движений. За окном медленно проплывают огни набережной, тёмная вода и силуэты пришвартованных лодок.

— Так что случилось? — тихо спрашивает он, когда мы трогаемся.

И я, к своему удивлению, рассказываю ему всё. О том, как надеялась пройти прослушивание, а вместо этого оказалась на нелепом свидании со звездой.

— Понимаешь, я не хотела пить с ним кофе! Я хотела с ним петь! Это же совсем разные вещи!

— Многие с тобой не согласятся, — говорит Ник, глядя на дорогу. — Для них просто посидеть рядом со звездой — уже удача. Но откуда ты знаешь, что он задумал что-то плохое? Может, он и вправду просто хотел кофе?

Я качаю головой. Проверять это на себе мне не хочется.

— Думаешь, я поступила глупо? — спрашиваю, глядя на его профиль.

— Глупо поступил тот, из-за кого тебе пришлось убегать, — твёрдо отвечает он. — Если бы он всё сделал правильно, наверное, тебе бы не захотелось уйти.

— Наверное, — бормочу я. Хотя отдаю себе отчёт, что, может быть, я просто нервная идиотка. Такой вариант исключить тоже нельзя.

Впрочем, слова Ника меня успокаивают, хотя грусть никуда не уходит. Мне всё ещё жаль упущенного шанса. Но сейчас, в тёплой машине, завернувшись в его худи, которое пахнет свежестью и чем-то простым, знакомым, я думаю, что не жалею о побеге. Тут я, по крайней мере, чувствую себя в безопасности.

Ник плавно паркует магмобиль у высотного дома с зеркальным фасадом. Мы проходим мимо вахтёра, который лишь кивает Нику, и оказываемся в плотном облаке белого тумана, который на мгновение скрывает окружающий мир. Когда туман рассеивается, я замечаю наше отражение в полированных стенах холла. Я в его огромном худи, Ник рядом, и это выглядит… естественно.

Через несколько секунд мы уже на пятьдесят четвертом этаже. Когда дверь открывается прямо в квартиру, я невольно замираю на пороге. Знакомая просторная студия с панорамными окнами, за которыми раскинулся ночной город. На душе становится спокойно.

— Хорошо здесь, — говорю я почти шёпотом.

Ник проходит мимо, и его рука слегка касается моей спины — мимолётное, почти невесомое прикосновение, от которого по коже пробегают