Мой сломленный феникс - Анна Сергеевна Одувалова

Я застываю на пороге, чувствуя, как меня охватывает дикое, животное желание развернуться и убежать подальше от этой демонстрации богатства и власти. Но что-то удерживает. Может, его слова, может, этот взгляд, который я чувствую даже сквозь маску.

Сделав неглубокий вдох, я переступаю порог. Меня встречает тихая, ненавязчивая музыка, запах кофе и освежителя воздуха. Консультант в идеально сидящем костюме делает едва заметный кивок в нашу сторону, но не двигается с места, давая нам возможность оглядеться. Я оказываюсь внутри другого мира, и дверь за моей спиной бесшумно закрывается, отсекая меня от привычной реальности.

Всё происходит как в тумане. Энджел коротко кивает, и стоящая напротив нас девушка мгновенно преображается — её сдержанность сменяется почтительным вниманием. Меня мягко, но настойчиво сопровождают вглубь бутика, в отдельную примерочную, больше похожую на будуар.

А Энджелу предлагают на выбор кофе и игристое. Парень за рулём, поэтому останавливает выбор на кофе.

— Мы подберём вам что-то особенное, — говорит мне девушка-стилист с идеальной улыбкой, и я уже не сопротивляюсь. В конце концов, она не виновата в наших разногласиях с Энджелом и в той ситуации, в которую я попала.

Консультант оценивающе смотрит на мою фигуру, что-то прикидывает и приносит платье. Длинное, струящееся, из материала, который переливается разными оттенками синего — от цвета ночного неба до бирюзовых всплесков. Спина открыта почти до талии, и когда я осторожно прикасаюсь к ткани, она кажется прохладной и невесомой, как морская пена. Затем мне подают туфли на тонком каблуке, похожие на хрустальные, и маленький клатч, сверкающий, как льдинка.

— Как вам этот комплект? — с вежливой улыбкой уточняет консультант, пока я растерянно таращусь на незнакомое отражение в зеркале. Там и я, и одновременно не я. — Если не можете определиться, возможно, хотите показать своему мужчине?

— Нет! — резко отвечаю я.

— Да! — одновременно со мной раздаётся из-за ширмы. — Я хочу посмотреть!

Ко мне подходят несколько девушек, и через какое-то время я уже стою в шикарном платье, с уложенными волосами и макияжем, который удивительно мне идёт. Чувствую себя переодетой актрисой, готовящейся к выходу на сцену в чужой пьесе.

Нехотя двигаюсь навстречу Энджелу. Незнакомое платье обтягивает слишком сильно, а каблуки делают походку неуверенной.

Энджел медленно ставит чашку. Из-за маски не могу разобрать выражение его лица и нервничаю.

— Возможно, хотите посмотреть ещё вариант? — ровно спрашивает консультант. Ей даже в голову не приходит спросить моё мнение.

— Пожалуй, — медленно тянет Энджел.

Мы меняем платья несколько раз. Я демонстрирую черное облегающее платье, строгий костюм, воздушное творение в пастельных тонах. С каждым разом моё сопротивление тает, сменяясь странным любопытством. Энджел оценивает каждое платье с видом искушенного критика — иногда коротким кивком, иногда легким покачиванием головы.

И вот я снова в примерочной. Стилист помогает мне надеть то самое первое платье — приглушённо-синее, переливающееся. Ткань ложится по фигуре как влитая, холодная и шелковистая. Когда я поднимаю глаза на зеркало, то замираю. Всё же это, безусловно, лучший вариант.

Из отражения на меня смотрит незнакомка. Изящная, загадочная, с сияющей кожей и блестящими губами. Платье мерцает при каждом движении, оттеняя глаза и делая образ завершённым. Оно… невероятное. Я не хочу признаваться в этом даже себе, но не могу оторвать взгляд. Это платье не просто сидит хорошо — оно создаёт другую версию меня. Ту, что может принадлежать миру, в котором ужинать в «Облаках» с фронтменом известной группы — обычное дело.

Я медленно выхожу. Энджел замирает с чашкой в руке. Его маска неподвижна, но я чувствую, как его внимание фокусируется на мне с новой силой. Он молча поднимается и делает круг вокруг меня, изучая каждый изгиб, каждую складку ткани.

— Остановимся на этом, — наконец произносит он, и в его голосе слышится удовлетворение. — Оставьте.

Стилист кивает и бесшумно исчезает, получив оплату с кольца Энджела. Мы остаёмся одни среди стеллажей с одеждой. Я стою в ослепительном платье, чувствуя себя одновременно куклой и принцессой, пойманной в ловушку собственного преображения, и гадая, какие ещё сюрпризы готовит мне сегодняшний вечер.

Мы подходим к магмобилю. Энджел сразу направляется к водительской двери, открывает её и устраивается за рулём. Я осторожно усаживаюсь на пассажирском сиденье, стараясь не помять роскошную ткань платья. Я вообще чувствую себя до ужаса неловко, словно влезла не в свою шкуру.

Парень поворачивается ко мне. Под маской непонятно, но мне кажется, Энджел меня нахально разглядывает.

После паузы он тянет:

— А ты красивая.

В его голосе звучит удивление, и это меня бесит. Неужели он только сейчас это заметил? Точнее, неужели человек красив, только если его переодеть в брендовые шмотки?

— А ты в маске, — раздраженно отзываюсь я, глядя прямо в лобовое стекло, а не на спутника.

— Я тоже красивый, — уверенно парирует Энджел. И говорит это таким тоном, что я ни капли не сомневаюсь: он не врёт.

И это бесит ещё сильнее. В его голосе нет ни хвастовства, ни игры — просто констатация факта, который я не могу ни проверить, ни оспорить. И он это прекрасно знает!

Пока я подбираю язвительный ответ, Энджел спрашивает:

— Любишь быструю езду?

— Нет, — отвечаю я, инстинктивно вцепляясь в подлокотник.

Энджел коротко кивает.

— А я люблю.

Магмобиль срывается с места, заставив вжаться в сиденье.

Сначала мне становится страшно. Улицы за окном сливаются в сплошную переливающуюся ленту из огней и вывесок. Сердце замирает, когда мы на бешеной скорости обгоняем другие магмобили, но потом я понимаю: Энджел ведёт машину с потрясающей уверенностью. Он не лихачит. Каждое его движение выверено, каждый манёвр — плавный и точный. Он не играет со скоростью, не бросает магмобиль в заносы — просто едет так быстро, словно это его естественный ритм жизни. И при этой скорости Энджел полностью контролирует дорогу. Следит за ситуацией так, будто видит всё на несколько секунд вперёд.

И что удивительно — мне постепенно начинает это нравиться. Страх сменяется странным возбуждением, почти эйфорией. Ветер, бьющий в стекло, приглушённый рёв двигателя, мелькающие огни — всё это сливается в один поток, уносящий прочь дневные тревоги и злость. В этом скоростном полёте по ночному городу моё новое платье и его маска перестают казаться маскарадом. Они становятся частью другой реальности, где возможно