Сдайся мне - Валерия Иванова

Я начала сосать его язык, как он, и это был такой кайф. Мужчина зарычал и оторвался от меня, тяжело дыша. Он прислонился своим лбом к моему. Я облизала губы. Черт, я хочу еще, мне мало.

— Стоп, принцесса, я не железный, — хрипло шепчет.

— Тогда идем за мороженым, пора охладиться, — прошептала в ответ.

Адам низко засмеялся и повел меня к магазинчику.

Глава 22

Лейла

Я выбрала себе два шарика мороженого: фисташковое и клубничное. Адам, естественно, не взял себе ничего.

— Пошли там в парке погуляем? — потянула мужчину за собой.

На улице было так хорошо, тепло, хотелось побыть здесь подольше. А на душе было легко-легко. Я осмелела и взяла Адама за руку, переплетая наши пальцы. Для меня это было ново, все с ним первый раз. Можно закрыть глаза и представить, что мы абсолютно простая пара. Я не могла перестать широко улыбаться. Мы шагали по дорожке, я ела вкусняшку и рассказывала ему о себе. Мне почему-то захотелось, чтобы он разделил со мной воспоминания.

— Однажды мы с Камиллой стащили у отца сигары и решили, что достаточно взрослые, чтобы попробовать. Это был просто кошмар! Во-первых, мы решили покурить у нее в комнате, такие дуры, а во-вторых, едва не задохнулись от первой же затяжки. Мы так кашляли, сигары выпали из рук, начался небольшой пожар… Ой, сколько криков было, — смеюсь, вспоминая.

— Тебя уже тогда надо было бить ремнем, — произнес Ибрагимов, а я показала ему язык.

В тени деревьев нашли лавочку, и я тут же села на ее спинку. Адам стоял курил чуть в стороне, а я наслаждалась лакомством.

— Мы еще пытались с Ками стырить вино, но нас запалил Наиль, отругал и пригрозил. Вечно ведет себя, как неандерталец, — фыркнула я.

Пока говорила, Адам докурил, а мороженое стало таять и капать. Я почувствовала капли на ладони.

— Ой, — смущенно произнесла.

Языком слизала сладость с пальцев, но оно продолжало капать. Я дернула рукой и мороженое попало мне на внутреннюю часть бедра. Блин, да чего же я такая неуклюжая? Надо было взять с собой салфетки. Я подняла взгляд на Адама и перестала дышать. Его взгляд… Ох, у меня внутри начался пожар, а по коже поползли мурашки. Мужчина навис надо мной, дышать стало нечем. Он встал коленом на лавку, наклонился и слизал мороженое с моего бедра. Меня просто прошибло током. Из горла вырвался громкий стон, Адам сильнее сжал мои бедра. Что он творит со мной?

— Тихо, принцесса, твои сладкие стоны только для меня, — голос хриплый, пронизан желанием. Ибрагимов несколько раз целует меня губы.

— Хочу тебя адски, Лейла, едем домой.

Я говорить не могу, лишь киваю, потому что вся превратилась в чувства. С ним всегда так. Он подавляет меня, доминирует, а мне нравится. С ним я теряла себя и забывала обо всем на свете. Я доверяю ему. Мне хочется принадлежать ему полностью. Даже не думала, что так бывает.

Я выкидываю мороженое в урну, и мы быстрым шагом идем к машине. Пульс частит, а внутри все замирает от предвкушения. Неужели все сегодня случится? Я сама дала ему зеленый свет. Прислушалась к себе и поняла, что не боюсь, наоборот, предвкушаю.

Адам открыл для меня дверь и помог сесть внутрь, сам обошел машину и сел на место водителя. Секунда, и мы уже мчим по улицам обратно. Его рука по-хозяйски покоится на моем колене. Он выглядит расслабленным, а меня просто потряхивает от сексуального напряжения. Пальчиками глажу его ладонь, веду по узору татуировки… Скоро мы будем дома, и я смогу трогать его, гладить, дарить удовольствие. Я закрываю глаза и начинаю дышать чаще, как успокоится? Мне кажется, я какая-то извращенка. Не нормально столько думать о сексе.

Разве может быть так хорошо?

Не может.

Реальность та еще сука.

Мы едем по трассе, я отсчитываю минуты до нашего возвращения, когда настроение в салоне меняется. Адам убирает ладонь с моего колена и становится собранным. От игривого настроения не остается и следа. Я напрягаюсь и непонимающе моргаю, что случилось? Он постоянно смотрит по зеркалам. Страх уродливыми щупальцами оплетает внутренности.

— Адам?.. — нервно зову его.

— Возьми мой телефон, перелезь назад, пристегнись ремнем и спустись на сиденье, разблокируй телефон, позвони Нико и поставь на громкую связь.

Я не двигаюсь. Оборачиваюсь и смотрю назад. За нами едут два внедорожника. Нас преследуют. Сердце гулко бьется о грудную клетку, где-то в глубине зарождается паника.

— Лейла, — повышает голос адам. — Делай, что я тебе сказал.

Трясущейся рукой я беру его телефон. Перелезаю назад и щелкаю ремнем безопасности. Спускаюсь на кресле так низко, как позволяет ремень. Пальцы так сильно подрагивают, что я разблокировала телефон не с первого раза. Открываю телефонную книгу и нахожу нужный контакт, нажимаю на вызов и ставлю громкую связь. Два долгих гудка, и на том конце провода отвечают.

— Слушаю.

— За мной хвост, — спокойно говорит Адам. — Отследи телефон и отправь людей.

— Понял.

На этом разговор закончен. Я так сильно сжимаю телефон в руках, словно он может как-то помочь.

— Лейла, под пассажирским сиденьем есть пистолет, достань его, — произносит Ибрагимов.

Я наклоняюсь, ремень впивается в кожу, и ищу пистолет. Нашла, вытаскиваю и протягиваю Адаму. Он качает головой.

— Пользоваться умеешь? — спрашивает он.

— Нет, прости, — тихо отвечаю, на глаза наворачиваются слезы, я чувствую себя такой бесполезной.

— Все будет хорошо, принцесса, — Ибрагимов подмигивает мне в зеркало заднего вида.

Но я не могу ему поверить. Хорошо не будет! Мне страшно до безумия. Я ненавижу все это. В такие моменты я мечтаю быть обычной. Не хочу, чтобы моя жизнь состояла из погонь и перестрелок. Я просто хочу жить.

Телефон в моей руке оживает, и я тут же включаю громкую связь.

— Через триста метров сверни направо. Наши будут через десять минут.

— Понял.

Вскоре чувствую, как мы сворачиваем в указанном направлении и несемся по грунтовой дороге. Я решаюсь взглянуть назад, и тут по машине начинают стрелять. Я кричу и закрываю уши руками.

Только не это, только не это!

Меня парализует дикий ужас. Меня похищали два раза, несмотря на всю охрану и осторожность. Я в мельчайший подробностях помню тот кошмар. Когда вся жизнь проносится перед глазами, и ты чувствуешь себя настолько беспомощной и одинокой. И самое ужасное — понимание, что в любую секунду с тобой могут сделать все, что захотят.

Выстрелы продолжались, а я просто молилась, чтобы все быстрее закончилось. Мы не можем умереть сегодня! Мне почему-то