Ученица Темного ректора. Как спрятать истинность от дракона - Юлия Сергеевна Ханевская

Она не успевает ответить, к нам подходит Томиан — немного уставший и спокойный как удав. На фоне взъерошенной подруги его отрешенность особенно сильно бросается в глаза. Он бесцеремонно отбирает у меня стакан какао, делает глоток, будто это его напиток, а не мой, а затем подвигает стул к столику.

— Поздравляю, Лили, — произносит он с теплотой в голосе.

Я открываю рот, чтобы спросить что происходит, но Дженни садится напротив так резко, что поднос громко звякает о стол.

— Ты одна из трех счастливчиков, которыми будет заниматься сам господин Риверзен! — выпаливает она. — Значит это правда, что первую же ночь в академии ты провела с ним? У него в кабинете. А еще скромницей прикидываешься!

Секунда.

Другая.

И мир проваливается куда-то в ледяную пустоту.

— Ч-что? — выдыхаю я слабым голосом. — Дженни… ты… с ума сошла?

Она откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди и смотрит на меня так, будто я уличена в чем-то постыдном и грязном.

— Ну а что еще думать? — отрезает она. — Никто не ожидал, что ректор назовет учеников раньше середины семестра. А тут — бах! — первая неделя, и твоя фамилия в списке.

Ее слова подобны иглам. Острые, мелкие, жалящие.

— Джен, это… — я сглатываю, чувствуя, как к щекам подступает жар. — Он сам меня вызвал. И вообще, со мной был папа. Ты серьезно думаешь, что я… что я…

Не могу даже произнести.

Это настолько омерзительно, что язык сводит.

— А что тогда вы там делали? — не унимается она, наклоняясь ближе. — Какой важный вопрос решали? Настолько важный, что обязательно ночью?

— Дженни, хватит, — вмешивается Томиан, и его голос неожиданно твердеет. — Вообще-то Лили достойна быть ученицей ректора и без того «блата», о котором ты намекаешь.

— Я не намекаю, — фыркает Дженн.

— В том списке еще два имени. Им ты тоже порочную связь с главой академии приписываешь?

— Уж не знаю, свечку не держала! Я теперь ничему не удивлюсь…

— Прекрати! — вырывается у меня.

Даже не думала, что смогу крикнуть.

Несколько студентов за соседними столами поворачиваются к нам.

Горло перехватывает — от обиды, от унижения, от того, что подруга… подруга… такое подумала обо мне. По ее мнению, я переспала с ректором за место его ученицы! Это ж додуматься до такого!

— Ой, да ладно, раз ничего между вами не было, расскажи, зачем он тебя вызывал?

Она спрашивает таким тоном, будто заведомо знает, что я буду лгать, но дает мне шанс оправдаться.

— Я не обязана перед тобой отчитываться! — говорю, резко вставая.

Поднос сдвигается, ложка звякает о мраморный пол, какао проливается на стол. Но мне плевать. Я не могу здесь больше находиться. Не могу выдерживать ее взгляд, полный недоверия и намеков.

Я разворачиваюсь и иду прочь из столовой.

Позади слышу, как Дженни фыркает:

— Что и требовалось доказать!

— Вот ты дуреха, Дженн, — комментирует Томиан.

Я больше ничего не слышу.

Коридор встречает меня прохладой и пустотой. Я почти бегу, пока на очередном повороте в кого-то не врезаюсь.

— Ой! — Катрина хватается за мою руку, чтобы не упасть. — Лили! Я тебя искала! Ты видела список? Это же… это же невероятно! Поздравляю!

— Нет! Не видела! — слишком резко отвечаю я. — Но мне уже доложили.

Катрина растерянно моргает, но не обижается, просто внимательней всматривается в меня.

— Что случилось?

Я не отвечаю, лишь ускоряю шаг. Она идет рядом, не отставая. Мы сворачиваем к доске объявлений.

Вот он.

Позолоченный пергамент с ректорской печатью в углу. Такой вычурный, что не заметит его только слепой.

На ученичество к Даррену Торгерду Риверзену, ректору академии Даргхол, принимаются:

Патрик Моро — факультет превращений.

Розанна Бифорт — боевой факультет.

Лилиан Грайс — факультет стихий.

При моем приближении, имя мерцает и переливается, будто горит. Значит, написано магическими чернилами, и подделать или изменить этот текст невозможно.

— Вау… — шепчет Катрина. — Ты должна гордиться…

Но я не горжусь.

Нет.

Меня накрывает волной понимания, от которой хочется держаться за стену, чтобы не пошатнуться.

В прошлой жизни, в том времени, список был точно таким же, только выставлен позже. Но я даже не задумывалась: почему он выбрал меня?

Почему именно я заняла одно из трех таких важных мест…

Неужели только потому, что была его истинной парой? Ведь на тот момент ректор уже знал об этом.

Нет, прежний Даррен не был похож на того, кто раздает привилегии «по блату». К тому же, он держался на расстоянии во время наших занятий.

Долго. Упрямо.

Но здесь… сейчас…

Я чувствую, что это уже игра.

Мое зачисление в этом времени — стратегический ход.

Ему не важно, насколько я умна или одарена, он просто пометил меня этим списком так же, как дракон помечает территорию.

Официально расширил зону влияния. Сделал нормой наше будущее взаимодействие и убрал преграды, вроде моего отца.

Как я и думала, Даррен действительно не собирался оставлять меня в покое.

Он просто поменял тактику.

Глава 15

Что я вообще могла бы сделать в этой ситуации?

Во-первых — отказаться от места.

Ха. Звучит красиво, но это был бы самый странный жест в истории академии — добровольно отказаться от индивидуальной работы с ректором и его кураторства, о чем мечтают сотни адептов каждый год.

Да и сомневаюсь, что мне бы это позволили. Если список счастливчиков закреплен чарами, то вполне имеет место быть какой-нибудь магический контракт, разорвать который будет весьма проблематично.

Во-вторых — снова пожаловаться папе.

Он бы пришел и постарался решить проблему. Он всегда придет на помощь, если позову. Но… я вдруг понимаю, что не хочу постоянно прятаться за его спиной. Не хочу быть той Лилиан, которую все время нужно спасать.

К тому же после того, как я рассказала отцу о смерти всей нашей семьи, он всерьез взялся за дело отыскать тех трех убийц и предотвратить наше страшное будущее любой ценой.

Навесить на него еще и ректора было бы слишком эгоистично с моей стороны.

В-третьих — я могла бы сделать и то, и другое.

Но я не делаю ни первого, ни второго, ни третьего.

Почему?

Потому что сейчас все идет слишком близко к тому сценарию,