Хозяйка проклятой таверны - Ольга Кобзева

головы в кибитке сняла. Оутор занял место напротив. Двумя запряженными лошадками правил старый Людор, он по молодости с обозами ходил, теперь же вот так подрабатывал — иногда в Райвенрог местных возил, кто мог себе позволить, а своего транспорта не имел.

Дорога заняла весь световой день. Трясло умеренно, за разговорами и размышлениями время пролетело довольно быстро. На обед останавливались один раз. Угостили и Людора, который и не подумал отказываться.

Прибыв в Райвенрог, Людор уверенно правил к небольшому постоялому двору на окраине. Приземистое здание, сложенное из бревен, потемневшее от времени. Только сейчас я поняла, насколько наша таверна отличается от подобных сооружений. Решила, правда, дать этому месту еще один шанс произвести хорошее впечатление, ведь внутри-то я еще не была.

Возничий остался с лошадьми, а мы с Оутором прошли внутрь. К сожалению, гнетущее впечатление лишь усилилось. В главном зале царил полумрак, щедро сдобренный дымом от горелой еды. Непроизвольно сморщилась и от запаха — кислого, прогорклого, отвратительного. Оутор посмотрел на меня извиняющеся, пожал плечами.

Комната тоже «порадовала». Крохотная, но с замызганным окном, из которого нещадно дуло. Холодная, грязная. Одна узкая кровать и низкая выдвижная — вот и все незамысловатое убранство. Даже завалящего умывальника не нашлось.

По просьбе Оутора молодой служка принес прямо в комнату небольшой таз и ведро чуть теплой воды. Но хоть что-то. Оутор положил меня на высокую кровать, сам расположившись на неудобной выдвижной. Но и это «ложе» не выдерживало никакого сравнения с кроватями и набивными матрасами в родной таверне.

Утром на завтрак нам предложили кашу с привкусом горечи, без намека на какие-либо специи и кислый напиток, назвать который чаем у меня язык бы не повернулся. О, забыла еще про вчерашний жесткий хлеб, довершающий «сытное» начало дня!

В общем, я во всей красе оценила гостеприимство большого города. Грязно, пыльно, невкусно — это если вкратце.

Комнату сдавать не стали, предупредив, что вернемся вечером.

— У меня дела на сходе, — пояснил Оутор. — Сначала на рынок зайдем, а после уже по лавкам, да к сапожнику.

С моей стороны возражений не последовало. В Райвенроге я еще не была, интересно все. А рынок особенно. Вдруг удастся найти что-то такое, что пригодится в таверне. Что-то редкое, но ценное.

Только сейчас я осознала такой спорный выбор постоялого двора. Как оказалось, он находится в пешей доступности от рынка, потому Оутор и решил остановиться именно в этом месте.

Улочки города даже тут, на окраине, отличались от поселковых — все они были вымощены, сокращая количество грязи. Чаще всего досками, как и в Лайхашире, но были и те, что отсыпаны мелким красным камнем. Всю дорогу глазела по сторонам, разглядывая уютные низкие домики, заросшие вьющимся зеленым растением. Вдалеке, на небольшой возвышенности, виднелись дома повыше — двух и трехэтажные. Но мы шли не к ним, мы двигались в сторону довольно оживленного места, куда сейчас стекались людские потоки со всех сторон.

Груженые повозки, как и кибитки, подобные нашей, останавливались у забора. Верховым тоже предстояло спешиться. За невысокую ограду вокруг рынка можно было пройти только пешком.

— Здесь всегда так много людей? — с любопытством крутила головой по сторонам.

— Ярмарка, видать, сегодня, — пояснил Оутор.

Мы шли довольно быстро. Оутор уверенно рассекал толпу, двигаясь в известном ему направлении. Вдруг нам навстречу выкатили два молодых парня. Они двигались, удерживаясь каждый на высоком деревянном колесе. Это выглядело одновременно удивительно и забавно. Остановилась, не желая, чтобы они случайно меня задели.

— Оутор, это кто? — криком привлекла внимание мужчины, кивая в сторону странно одетых парней, продолжающих кружить прямо в толпе.

— Да сам не знаю, — Оутор остановился, привычным жестом погладил бороду. — Шуты, видать, какие. Скоморохи.

Не одна я, все вокруг останавливались и, раскрыв рты, смотрели на парней, ловко оседлавших такое странное средство передвижения. Неподалеку от меня застыла женщина с корзиной, накрытой холщовой тряпицей. Скоморохи явно позировали на публику. Они до того ловко управлялись со своим колесами, что вся толпа, замерев, смотрела на парней, раскрыв рты.

Момента, когда что-то пошло не так, я не заметила. Просто в один миг колесо, бывшее между ног одного из парней, вдруг выскочило и понеслось ко мне. Женщина с корзиной нелепо взмахнула руками, оступилась, нога ее поплыла по вязкой грязи — все это видела краем глаза. А сама с ужасом следила за несущимся с большой скоростью прямо на меня деревянным колесом. Время словно остановилось, но и я не могла сдвинуться с места, словно застыв каменным изваянием.

Удар!

Упали одновременно с поскользнувшейся женщиной, выронившей-таки свою корзину, из которой на землю сыпанули белые нежные цветы.

Широко раскрытыми глазами, оглушенная ударом, я смотрела на белые бутоны рядом с собой. В мозгу вспыхивали воспоминания. Одно за другим…

Закрыла глаза.

По щекам текли слезы. От боли. Но не физической, болела моя душа.

Наконец я вспомнила то, что столько времени ускользало… Перед глазами мелькали кадры прошлой жизни. Множество. Хаотично сплетаясь в знакомые картины, узнаваемые, приносящие сейчас невероятную боль.

Рывком Оутор поднял меня на ноги, ощупывая со всех сторон.

— Марго! Живая? Кровь! — отрывисто восклицал он, вертя меня во все стороны. — Ты как? Где болит? Ууу, ирод! — погрозил кулаком испуганному парню.

Вспышки-воспоминания мелькали все чаще. В какой-то момент стало просто нестерпимо больно, в груди зарождался жар. Огненный вихрь поднимался откуда-то снизу живота. Снова замотала головой, не в силах избавиться от чудовищных ощущений.

— Марго! — воскликнул Оутор, чуть отшатываясь. — Твои глаза!

Я его почти не слышала, оглушенная собственными ощущениями.

Почувствовала, что меня сейчас просто разорвет.

Вспышка!

Раскинув руки в разные стороны и подняв лицо к небу, старалась дышать медленнее, старалась удержать внутри то, что рвалось наружу, не выпустить, не навредить собравшимся.

Уверена, волосы мои сейчас развевались в разные стороны, снова утратив следы краски. Глаза, закрытые веками, наверняка напугали бы любого, стоит мне их открыть. Звуки пропали, я вся сосредоточилась на собственных ощущениях.

Минута, другая… меня никто не трогал. Сглотнула ставшую вязкой слюну, чувствуя, что начинаю успокаиваться. Боль в груди потихоньку стала отпускать, звуки стали возвращаться.

Поднявшийся вокруг невообразимый шум подсказал — случилось что-то еще. За спиной пыхнуло жаром. Обернулась как раз в тот момент, когда из высокого огненного провала прямо посреди ярмарки в весеннюю грязь шагнул незнакомец. Высокий, мощный, с зелеными прядями в волосах — все это отметила мельком.

— Нашлась! — хищно осклабился он, вытягивая руку перед собой.

В туже секунду с руки незнакомца сорвался пылающий нестерпимой зеленью шар и полетел ко мне. Оутор, стоящий тут