Хозяйка проклятой таверны - Ольга Кобзева

Тот, кто спас меня, заменил отца, неловко взмахнув руками, валился сейчас на землю. Не знаю, кричала ли я или только мое сердце. Да, воспоминания вернулись. Я вспомнила себя прошлую — взрослую женщину, землянку. Но и время, проведенное с этим добрым человеком, не могло не отразиться на моем восприятии мира.

Мне некогда было разбираться в случившемся, некогда было понимать и анализировать. Я просто видела угрозу и стремилась ее избежать.

Захотела оказаться дома. Желание было настолько сильным, что исполнилось. Оутор упал на меня и в тот же миг мы вместе с ним скрылись с глаз собравшихся в сияющем провале.

— Нееет! — услышала оглушающий рев, уже понимая, что спасена.

Глава 23

Выпали посреди таверны, прямо в главном зале. Люди, бывшие тут же, повскакивали со своих мест, загалдели. Не обращала на них внимания. Вся я была сосредоточена на состоянии Оутора.

Мужчина был невероятно бледен, на спине алел огромный ожог. Практически дыра, обнажившая мясо местами до кости.

— Рахшару сюда! Срочно! — выпалила, хватая первого же мужика, оказавшегося поблизости.

Он на секунду замер болванчиком, но тут же бросился на выход.

— Ты! — указала на еще одного. — Помочь ему!

Да, теперь я понимаю опасения Дарахи. И как только раньше не почувствовала? Я не просила этих людей, я им приказывала. И приказа моего ослушаться они не могли. Не знаю, кто была эта несчастная девочка, тело которой я заняла, а только то, что она одарена какой-то странной силой, не вызывает никаких сомнений.

— Дараха! — грохнул мой голос.

Поискала взглядом женщину, находя ее рядом. Дараха стояла, прижав руки к груди, бледная, с дрожащими губами.

— Теплой воды, чистые тряпки и выгони всех из таверны к Ахору! — рявкнула я, глядя ей прям в глаза. — Ларижа! — заметила еще одну жертву. — Воду ставь кипятить! Цветы белые мелкие завари. Туда же горчавку, — вспомнила, что у нас есть аналог полыни и ромашки. Замолчала на секунду, вспоминая, что еще антисептического на кухне имеется. Пижма и зверобой точно были! — Желтенькие мелкие цветочки тоже приготовь, но пока не бросай! Выполняй! Живо!

Отдав распоряжения, вернула внимание Оутору. Мужчина был без сознания. Кровь толчками вырывалась из раны.

— Ты и ты! — ткнула в не успевших уйти мужчин. — Положите его на стол.

Сама сгребла все с ближайшего длинного стола, просто сбросив на пол, освобождая место. Мужчины ловко подхватили Оутора и уложили на стол животом вниз.

— Гризель! — рявкнула, даже не утруждая себя тем, чтобы найти женщину взглядом. — Стол соседний кипятком смой! А вы тут стойте, еще понадобитесь, — остановила взглядом невольных помощников.

Рванула рубаху на спине Оутора, обнажая рану. Ужасающую, огромную, с неровными краями. Выдохнула сквозь зубы. Так, отставить панику! — это уже самой себе.

Тронула вену на шее Оутора, отсчитывая пульс. Около ста двадцати ударов в минуту. Даже моих знаний достаточно, чтобы определить, что состояние мужчины критическое. После повышения до ста пятидесяти откажут желудочки, сердечный выброс снизится критически и резко.

Наконец принесли воду и тряпки. Сама вымыла тщательно руки, плеснула на них вина из графина с соседнего стола и принялась очищать рану, то и дело пытаясь приказать краям раны сойтись. Не выходило.

Момента, когда пришла Рахшара я не заметила, полностью поглощенная своим занятием.

Смыв первую грязь, приказала Оутора переложить на чистый, смытый кипятком, стол. И продолжила обрабатывать рану теперь уже заваренными травами, имеющими антисептическое действие.

— Чем моешь?

Вздрогнула, неожиданно услышав голос старухи. Она сама взяла плошку с отваром, принюхалась.

— Молодец! — похвалила довольно. — Кое-чего только еще добавлю. Что, кипяток-то остался? А ну несите сюда! — махнула она застывшим неподалеку работницам.

Дараха тихо всхлипывала, утирая мокрое от слез лицо передником. Но никто не голосил, не выл в полный голос.

Иглу и нити Рахшара с собой принесла. Я настояла, чтобы их сначала в кипятке подержать.

Рану совместными усилиями очистили, зашивать Рахшара сама стала. И слава Богу, сомневаюсь, что я справилась бы.

Тронула пульс на шее Оутора… и не нашла! В ту же секунду заметила поднимающееся над столом серое облачко. Замерла, словно онемела.

Короткий взгляд на Рахшару, та на меня.

— Не смей! — выдохнула я. — Не смей! Уничтожу!

— Мала ты еще мне грозить! — каркающим смехом рассмеялась старуха. — Ахор его призвал, неуж сама не видишь?

— Нет! — рубанула воздух. — Не бывать тому! Только не так, не из-за меня!

Оутор лежал на животе, к сердцу, чтобы массаж сделать, не добраться. Тогда я представила на кончиках пальцев электрические искорки. Господи, пожалуйста, помоги! — взмолилась тому, кому привыкла за всю жизнь. — Льяра Милостивая, не оставь в беде! — повторила просьбу для местной богини.

И тут же послала импульс к сердцу Оутора. Мужчина дернулся, серое облачко вместе с ним, но и все.

Еще один импульс — и снова безрезультатно. На третий раз облачко неохотно втянулось в тело торговца, а сам он задышал коротко и рвано.

— Не видала такого еще! — с уважением протянула старуха. — Только не забывай, что с Ахором спорить невместно. Если ты у него душу забрала, значит, другой отплатить придется. Как бы не твоей собственной, девочка!

— Я тебе не девочка! — огрызнулась зло, дрожа от пережитого стресса и волнения. — Шей лучше и не отвлекайся!

— Как прикажете, эйра, — не сводя с меня глаз, кивнула Рахшара, возвращаясь к прерванному занятию.

Обвела таверну взглядом. Брита, Гризель, Ларижа, Дараха, Ираха, Жахрей, Сальята, Одри, Лафаера, двое мужчин, невольных помощников — все здесь. Замерли по углам, не сводя глаз с творящегося посреди таверны.

Стоило Рахшаре закончить, перевязали вместе Оутора чистым полотном. Мужчины максимально бережно отнесли его в комнату наверху. Дараха осталась с мужем.

— Пои по капле буквально, но постоянно. Много крови он потерял, если не восполнить — не выживет. Очнется — зови сразу! — давала наставления Рахшара. — Эта-то так и будет молчать? — кивнула на Ларижу.

— А что с ней? — не поняла я.

— Так запретила ты ей рот открывать, вот и молчит поди!

Да, теперь я вспомнила, что сказала Лариже в пылу ссоры. Что она не скажет ни единого слова, пока ее душа не очистится от грязи. Посмотрела внимательно на притихшую женщину. Она опустила глаза, не выдержав моего взгляда. Представляю, как я выгляжу. Глаза наверняка горят и светятся, косынку давно потеряла, так что волосы, утратившие в очередной раз краску, тоже видны всем во всей красе.

Вдруг Ларижа сама шагнула ближе и опустилась на пол, хватая подол моего замызганного платья. По щекам женщины