(не) фиктивная жена офицера - Анна Арно

Но фантазия показалась хороша, потому и кончил. Вот только бредить не перестал. Марьяна совершенно точно осталась в комнате.

Почему?

Неужели решилась принять мое приглашение?

Это она зря. Очень зря.

Она вообще оказалась опасно-сговорчивая в последние сутки. Приняла мое предложение о браке. И теперь пришла ко мне в кровать. Может из благодарности?

Ох, как зря, глупая девочка… очень зря…

Я же так чертовски пьян, что боюсь, не остановлюсь.

Вжимаюсь напряженным членом в ее бедро, вообще плохо соображая, что творю. Покрываю влажными поцелуями тонкую шейку, вынуждая девчонку сдавленно попискивать. Она сжалась вся в напряженный комочек, будто боится. Непривычная реакция на мои ласки. Обычно женщины себя совсем иначе со мной ведут. Но то женщины. Опытные, умелые. А эта — девчонка зеленая.

И зачем, спрашивается она мне сдалась?

Взрослый мужик, блядь. Иди и найди себе подходящую, и оставь этот цветочек дрожащий для своего сына. Он ей куда уж лучше подходит.

Но я почему-то не могу. Продолжаю жадно целовать нежную кожу, сжимая грубыми ладонями ее тонкую талию. И никакие доводы разума сейчас не работают. Только бесят.

Не хочу думать о том, что не имею права на эту маленькую женщину. Не хочу думать, что кто-то другой имеет. О том, что ее вообще кто-то может иметь, а я нет — не могу об этом думать. Не сегодня. Не сейчас. Сейчас я слишком пьян для этого. Сейчас я просто хочу продолжать…

Варварски стягиваю с хрупкой фигурки лишнюю одежду, и целую острое плечико, слегка прикусывая его.

— О-ой… — выдыхает рядом с моим ухом Марьянка.

И у меня от звука ее голоса каждый волосок на теле поднимается. Но в то же время понимаю, что стоит осторожней с ней быть. Не так, как со шлюхами. Для этой наивной простоты слишком сильный натиск. Может испугаться. А я не хочу ее пугать. Хочу, чтобы ей понравилось. Чтобы стонала подо мной хочу.

И раз она сама ко мне пришла, значит я могу… взять?

Сам не знаю, что со мной. Ощущение, что я никогда в жизни так никого не хотел, как эту девочку сейчас. Душу дьяволу готов продать, за то, чтобы это не заканчивалось. Видимо я и правда слишком пьян. Тормоза сорвало. И даже осознание того, что завтра я об этом сильно пожалею — не помогает.

А я точно пожалею. Я ведь не разрешал себе. Даже думать о ней.

Но сейчас…

— Марьянка… — хриплю между поцелуями и оттягиваю спортивный топик, чтобы добраться до упругой девичьей груди.

Накрываю губами острый набухший сосочек, девочка вскрикивает, и тут же упирается дрожащими ручками в мои плечи.

— Н-нет, пожалуйста, — пищит жалобно, и тут же стонет, будто сама не знает чего хочет. — О боже…

Продолжаю осторожно напирать. Не очень церемонясь стягиваю с округлой попки трусики, и…

— П-подождите! — шепчет в панике, как заклинание и снова руки на моей груди напрягает. — Т-так нельзя… это неправильно…

Ловлю ее ладонь и прижимаю пальчики к своим губам:

— Тогда скажи, как правильно, — шепчу горячо, покрывая ее тонкую ладонь поцелуями. — Умоляю, скажи, как ты хочешь, Марьяна.

Она смотрит на меня во все глаза, и едва дышит:

— Я н-не з-знаю…

— Просто скажи, как ты привыкла, — направляю ее. — Я сделаю всё, как скажешь…

— Я? Н-ни-никак… не привыкла…

— Не глупи, малыш, — подаюсь к ее губам, но все еще пытаюсь себя в руках держать. — Я же чувствую, что ты меня тоже хочешь. Хоть и дрожишь вся. Я клянусь, я все для тебя сделаю. Все, как ты скажешь…

— Но м-мне нечего… сказать. Я н-не умею… ничего…

— В смыс… — осекаюсь, потому что до меня вдруг начинает доходить смысл ее слов.

Не знает ничего. Не умеет.

Не может… быть…

Просто невозможно. Ощущение, что у меня сейчас голова взорвется. Этого же просто быть не может.

Жадно изучаю пухлые манкие губки. Красивое личико, которое не способен изуродовать даже кретин с зеленкой. Тонкую шейку, с нервно пульсирующей под кожей венкой, к которой хочется приложиться губами, чтобы успокоить. Острые ключицы, и небольшую, но упругую грудь. Моя ладонь наглухо прилипла к ее тонкой талии. А член голодно пульсирует, прижатый к ее стройному бедру. Да я с ума сошел от нее. Готов кончить каждый раз от одного ее вида, голоса, запаха. И сейчас она хочет сказать, что…

— У тебя еще… — прочищаю внезапно охрипшее горло, — у тебя не было… мужчины?

Глава 20. Марьяна

Вижу, что от моего ответа сейчас зависит буквально всё. Но и соврать в таком деле