Измена - дело семейное - Аника Зарян

Костяшками пальцев стучу в окошечко, выходящее во внутренний двор. Оно открывается, в проёме появляется белобрысая, коротко стриженная голова Петра.

- Олег Алексеевич, с выздоровлением, – просовывает руку.

Пожимаю.

- Спасибо. Петь, запасные дай, домой не попасть.

Мы всегда оставляем на охране дополнительный комплект ключей на случай, если кто-то из нас потеряет свои. Он открывает выдвижной ящик, достает ключи, передает мне. Хмурюсь – это от моей машины.

- От квартиры, Петь.

- Не могу, Олег Алексеевич.

- Как это – не могу?

- У меня их нет.

Не верю своим ушам.

- Он всегда лежит у вас в сейфе. На всякий случай.

Он замявшись, поправляет воротник рубашки.

- Наталья Сергеевна мне его еще не давала.

В голове что-то щелкает.

- Еще не давала?

Он тяжело вздыхает, понимая, что придется говорить прямо. Его лицо выражает крайний дискомфорт:

- Она на днях сменила замки. И мне дан строгий инструктаж вас не впускать.

Словно кто-то с размаху бьет меня в грудь. Воздух перехватывает. Я инстинктивно хватаюсь за косяк, чтобы не упасть.

- Что за херня, Пётр? Это же моя квартира! Я сколько лет тут живу, бл*ть?!

Охранник отводит глаза, его шея покрывается красными пятнами.

- По документам собственница – Наталья Сергеевна. Она предоставила все бумаги. И сказала, что если я вас впущу, у меня будут серьезные проблемы. А мне, сами понимаете, работа нужна. С жильцами конфликтовать не в моих интересах.

- Я тоже жилец!

Хотя прямо сейчас, наверное, больше похожу на ожившего мертвеца.

- Пожалуйста, не усложняйте, Олег Алексеевич. Уходите. Поговорите с супругой, решите вопрос как-то иначе. А мне нельзя.

Удушающий ком смеха подкатывает к горлу. Лицо искажается с горькой ухмылке.

Дышу.

Усилием воли убираю руки в карманы брюк, сминаю в пальцах выписку с рекомендацией избегать стрессов.

- Понял. А дочери мои не дома?

Молчит.

Снова набираю в легкие воздух, медленно выдыхаю через рот.

- Пётр, это тебе тоже запретили говорить? – качает отрицательно головой. – Ты меня сколько лет знаешь?

- Не дома, вышли около часа назад. – бубнит недовольно. На лице недвусмысленно читается нежелание вникать в чужие проблемы. – Куда – не сказали, естественно.

- Спасибо.

Поворачиваюсь и иду к одной из лавок вокруг клумб. Выбираю ту, что в тени, сажусь и устало закрываю глаза. Денег с собой нет, документов нет. Телефона чертового тоже нет, чтобы хотя бы вызвать машину и поехать к родителям – сам за руль пока не рискую садиться.

Мне ничего не остается, как ждать. Если Наташа сменила замки, то меня впустят дочери. Так или иначе, но я должен попасть домой.

Глава 17

Двери со звоном разъехались, и в кабину шагнул Арсений. В темно-синей форме с погонами на плечах, фуражка в руке. Увидев её, он на мгновение замер, будто не ожидал встречи.

- Привет, Лер. – Он машинально нажал кнопку первого этажа, хоть она уже и так горела красным.

- Привет, – буркнула она, не поднимая глаз.

Кабина снова тронулась. Воздух наполнился запахом его одеколона.

Лера рвано вдохнула. Она чувствовала на себе его взгляд. Достала телефон, разблокировала, открыла мессенджер – на автомате, чтобы хоть чем-то заполнить раздражающую тишину в кабине.

- Ты как? – осторожно спросил Арсений, нарушая молчание.

- Нормально.

Она всегда говорила с парнями так – коротко, односложно. Чтобы не за что было зацепиться и продолжить общение. И это всегда срабатывало.

Обычно.

Но Арсений сегодня, кажется, был настроен на болтовню.

- А ты, что, сегодня не в больнице?

- Выходной, – нахмурилась, свайпая ленту Телеграмма.

- И у меня. Слушай... – он сделал паузу. – Может, куда сходим? Кофе или...

- Нет. Я в кино иду – перебила она его, наконец подняв глаза. И пока он не успел вставить слово добавила: – С подругой.

Арсений кивнул, проглотив невысказанное предложение. Уголки его губ дрогнули, улыбка стала натянутой. Скулы напряглись.

- Понятно. Ну... – прищурился. – Хорошо отдохнуть тогда.

Лере показалось, что он хотел сказать что-то ещё. Но лифт с глухим стуком остановился, и двери разъехались.

- Спасибо, – бросила, выскальзывая в подъезд, даже не оглянувшись.

Она не обманула его, но это было правдой лишь наполовину. И кино было просто поводом. На самом деле, Лера просто хотела пойти куда-то, кроме практики, и желательно не с младшей сестрой.

Поэтому, когда мама с утра сказала, что у неё отменилась рабочая встреча, и она может поехать с Вероникой к дядь Паше, Лера, сославшись на плохое самочувствие, отпросилась с практики, позвонила лучшей подруге Свете Соколовой и предложила погулять.

Со Светой теперь только в июле можно было встречаться, когда у школьных учителей каникулы. Всё остальное время подруга была вся в учебе на последнем курсе и в работе. Ну, и со своим парнем, Максимом, который был влюблен в неё со старших классов.

- Лер, мы с Максом к родителям собирались, прости... – виновато оправдывалась подруга. – Отменить не могу. Хочешь, присоединись к нам?

- Нет, Светик, я буду там лишняя.

Лере не хотелось видеть счастливые пары. Не хотелось подстраиваться под чужой уют, отвечать на вопросы о семье.

Она хотела забыть...

Впервые за всю череду этих кошмарных событий она осталась одна, без мамы, без Вероники, без необходимости быть сильной и собранной. Домой возвращаться тоже не хотелось, поэтому Лера выбрала первый подходящий по времени киносеанс в ближайшем к ним ТРЦ, купила газировку и прошла в зал.

С первых минут пожалела, что не прочла сначала аннотацию. Потому что действо на экране то и дело возвращало её в реальность, от которой Лера пыталась как раз сейчас абстрагироваться.

Герои не могли выбраться из замкнутого пространства, а главную героиню звали...

Марина.

Лера ненавидела это имя.

Оно резало слух каждый раз, когда кто-то его произносил. А на экране его повторяли снова и снова, вкладывая в уста героев то нежность, то страсть.

Лера старалась сосредоточиться на сюжете, но видела лишь тот вечер в коттедже. И это имя – Марина, Марина, Марина – накладывалось на картинку в голове, превращая заявленный триллер в документальное кино о её собственной жизни.

Внутренние голоса, которые она надеялась заглушить яркими кадрами и чужими эмоциями, зазвучали громче.

Не выдержала.