Грехи отцов. За ревность и верность - Анна Христолюбова

Объявили менуэт. Елизавета Петровна двинулась через зал к Филиппу.

— Позвольте ангажировать вас, сударь! — произнесла она громко.

Все взоры устремились на них. Филипп поклонился и взял протянутую руку. Некоторое время он был поглощён лишь танцевальными фигурами, отчаянно боясь сбиться. Ему казалось, что он очутился на сцене под прицелом сотен любопытных глаз. Елизавета беззаботно улыбалась.

— Зачем вы это сделали? — шепнул он, когда успокоился настолько, что смог складывать нечленораздельные звуки в слова.

— Царице донесут о нашей встрече в парке, — беззвучно выдохнула та, почти не шевеля губами. — Она должна увериться, что у меня в голове, как всегда, «одни амуры». Тогда, возможно, и вас, и меня не тронут. Кроме того, батюшка ваш, коли он умный человек, сей же день выдворит вас из Петербурга.

— Ангажируйте меня на следующий танец, — шепнула Елизавета, когда он сопровождал её на место. — И не глядите с таким верноподданническим восторгом, будто я скипетр в руках сестрицы Аннет. — Она фыркнула. — Больше пылкости во взоре. Вы что, влюблены не были?

Однако пригласить цесаревну Филипп не успел, её перехватил младший Миних. Но и танцуя с графом, Елизавета то и дело бросала Филиппу взгляды и расточала улыбки.

От возбуждения его била дрожь. Эта игра, непонятная и, бессомненно, опасная, волновала, горячила кровь, ударяла в голову, будто выдержанное вино.

Следующий танец они опять танцевали вместе. И странное смешение овладело Филиппом: образ юной графини, о которой он думал последние дни, соединился с образом прекрасной молодой женщины, нежно глядевшей на него, и он сам не мог понять, где грёза, а где реальность.

Однако если целью Елизаветы Петровны было привлечь внимание, то замысел удался на славу. Даже разговоры в зале стихли — все глаза были прикованы к танцующей паре.

— Спасибо, князь! Танцевать с вами было истинное блаженство! — громко произнесла цесаревна, когда музыка смолкла, и беззвучно добавила: — Теперь тотчас уезжайте.

Филипп и сам был не прочь покинуть бал. Отца в зале по-прежнему не было, и он подошёл к мачехе. Та глядела на него с ужасом и изумлением.

— Сударыня, я могу уйти?

— Да, Филипп, поезжайте домой, а карета воротится за нами позже. Мы ещё побудем некоторое время, Андрей Львович занят важным разговором.

Филипп вышел, чувствуя, как его провожают десятки глаз.

На бал к Миниху Тормасовы не поехали. Во-первых, матушка недолюбливала графа, почитая спесивым и двуличным, а во-вторых, шла Страстная неделя. В Великий пост балов не давали, исключение было сделано лишь ради отъезда фельдмаршала. Но несмотря на то, что она не была фанатично религиозной, матушка не считала возможным в Великий четверг предаваться праздному веселью.

— Миних — немец, — сказала она неодобрительно, — но и ему бы не грех чтить традиции страны, где он нынче живёт. Ежли бы он отложил отъезд в армию на неделю, ничего бы не стряслось, только дороги лучше просохли.

Поэтому ещё в среду Лиза вместе с Элен, матушкой и Петром Матвеевичем вернулась в имение. Пасху всегда праздновали в Торосово.

В первый же вечер Лиза вызвала Элен на откровенность. Та, впрочем, и не сопротивлялась, было видно, что говорить о князе Порецком ей очень приятно.

— Лизочка, мне кажется, я тоже ему нравлюсь… Он так смотрел на меня в театре! — Элен залилась румянцем. — Я о нём всё время думаю, с самого того дня, что он ехал в нашей карете.

— Что же ты мне ничего не рассказывала? — В душе Лизы шевельнулась ревность.

— Боялась, насмешничать станешь. Скажешь, романов начиталась и измышляешь невесть что…

Лиза вздохнула. У них с Элен никогда не было тайн друг от друга. И внезапное увлечение сестры князем пугало Лизу. К тому же Элен была права — Лизе всегда казалось, что симпатия должна быть заслуженной, что человека невозможно полюбить ни за что, совершенно его не зная, а любовь с первого взгляда — всего лишь придумка романистов. Однако в том, что Элен влюблена в князя Порецкого, у Лизы уже не оставалось никаких сомнений.

* * *

Разбудили его яркий свет и гневный отцовский голос:

— Извольте разъяснить, сударь, что сие значит?!

Не вполне проснувшись, Филипп сел на кровати, тараща глаза. Отец с канделябром в руке возвышался над ним, меча очами молнии. Филипп вскочил.

— Батюшка…

— Я-то думал, твоя нежная душа охоту не снесла, а ты, оказывается, с Лизеткой слюбился! Где ты успел с ней сойтись? Отвечай!

— Батюшка, о чём вы? Я не понимаю…

— Ах, не понимаешь?! В галанты к царевне навострился? Видать, не только наукам тебя иноземцы обучили! Куртизировать тоже горазд! Не успел прибыть — и на́ тебе! 44

— Батюшка, дозвольте объяснить! С Её Высочеством я встретился случайно, вчера в лесу. Я нечаянно напугал лошадь Её Высочества, отчего получилась неприятность — Её Высочество упала, а кобыла ускакала. И мне пришлось сопроводить Её Высочество до каретного двора, и всё.

— Всё?! Да Петербург гудит о том, что вы с ней в парке под кустом амурились, чуть не на глазах у всех миловались! Тебе что, свобода надоела? Знаешь, сколь этаких уж было? Пару месяцев по балам да альковам, а там поди-найди: кто в ссылке, кто в крепости! На Камчатку захотел, вслед за Алёшкой Шубиным?! Сей же час отправляйся в деревню! Чтоб духу твоего здесь не было! Не смей мне на глаза показываться! 45

Отец резко развернулся и почти выбежал вон, оставив Филиппа растерянно стоящим посреди спальни.

Спустя минут десять заглянула Мария Платоновна.

— Собирайтесь, Филипп, карета ждёт у крыльца, — сказала она мягко. — Андрей Львович распорядился, чтобы вы сейчас же отправлялись в имение.

— Он не желает меня больше видеть. — Филипп едва не плакал. — Он презирает меня…

— Что за глупости вы говорите! — поморщилась княгиня. — Андрей Львович любит вас и очень за вас боится. А отсылает, чтобы от опасности уберечь. Вам и в самом деле лучше сейчас уехать. Столичные сплетни забываются быстро — поживёте месяц в деревне, а потом вернётесь. — Она ободряюще ему улыбнулась. — У меня же будет к вам просьба — передать нашей соседке, графине Тормасовой, приглашение на бал, что мы даём через две недели.

* * *

У Алексея Ладыженского был твёрдый характер. Он умел обуздывать не только чувства, но и мысли.

Ранение, измена возлюбленной, известие об аресте отца навалились скопом, как лихие люди в лесу, и на мгновение он дрогнул. Но очень быстро Алексей сумел взять себя в руки, запретил думать о несчастьях, прилагая все силы к тому,