Украденная стать матерью - Ксения Фави

Рус поворачивается ко мне. Ловит взгляд и делает характерное движение бровями — мол, все нормально. Но меня потряхивает.

— Светочка… Поля, — «папа» внезапно меняет тон. — Я на самом деле пришел с добром. Давайте спокойно поговорим. По-семейному.

Мама выдыхает с крайним изумлением.

— О семье ты вспомнил, Виктор! С чего ты вообще надумал появиться? Я же сделала всё, как и обещала! Дочка получила твои фамилию и отчество. Ты дал денег на первое время и велел к тебе не лезть. Да я и не думала! Подняла ее сама. И тут ты — на всё готовенькое?!

Грузная фигура Кравцова в дорогом костюме смотрится до боли несуразно среди нашей тесной прихожей. За его спиной маячит высокий парень в серых неприметных шмотках. Видимо, охрана.

Секьюрити нервно косится на маму. Она смотрится маленькой на фоне отца. Но высоко вздернутый подбородок и праведный гнев в глазах способны напугать.

— Может, ты все-таки пустишь меня в дом? — шипит папаша.

Мама молчит, тяжело дыша. Вместо нее в диалог вступает Руслан.

— О чем ты хочешь говорить с ними? У вас появились общие темы? Тебя никто до сей поры не трогал — живи, как живешь.

— Тебя это не касается.

— Ошибаешься, теперь меня волнует всё, что относится к Полине.

Отец окидывает меня нервным взглядом. Морщится, но после делается спокойным.

— Не ври, ты еще не успел… Окончательно забить ей голову! Света! Ну мы же цивилизованные люди.

Мама устало машет рукой.

— Черт с тобой, Кравцов. Проходи.

Под тяжелым взглядом Руса сопровождающий папеньку молодой человек остается за дверью. Меня Атаманов легонько гладит по спине и подталкивает вслед за мамой и Кравцовым в гостиную. Пара шагов, он наклоняется к моему уху.

— Всё будет в порядке. Послушаем, что ему надо.

Мне этого не очень хочется. Однако нужно, наверное. Самое сейчас главное, что рядом Руслан. С ним спокойнее.

— Чаю не предложите? — папенька тем временем крякает и присаживается в кресло. Мягкий уголок в гостиной стоит справа, вдали от стола.

— Ну почему же? Мне не жалко кипятка! Только не тяни резину, Витя.

Отец потирает холеные руки. От всей его персоны веет аурой обеспеченности.

— Я предлагаю нам помириться.

Мама аж звякает кружкой на блюдце. Подходит и ставит чай на журнальный столик рядом с отцом.

— А мы разве ругались?..

— Не придирайся к словам! — отмахивается от ее удивления гость. — Полине я хочу дать общение, помощь и поддержку.

У мамы только открывается и закрывается рот.

— Она ни в чем не нуждается, — звучит тяжелый голос Руслана.

«Папа» морщится и трет ухо.

— Я просил не влезать? Девочка должна быть независима от возомнивших непонятно что самцов. Для нее будет подготовлено жилье в центре. Я позабочусь о хорошей службе. А лучше всего — отправлю ее за границу повысить квалификацию! Поля, у тебя начнется другая жизнь.

Подростком я мечтала о чем-то таком. Что вернется папа, и мир заиграет другими красками. А сейчас… Мне как будто вручили гостинец, который протух.

— Меня полностью устраивает моя жизнь. Хотелось бы и дальше жить ее спокойно.

Говорю, не поднимая глаз. Все-таки мне тяжело. Воцаряется минутная пауза.

— Полина, я тебя не тороплю, — теперь отец говорит проникновенно, — подумай. Как я уже говорил, я хочу сделать работу над ошибками. Спасибо за чай, Света. Теперь я могу уйти.

Мы с мамой не знаем, что и сказать. Кравцов аккуратно возвращает чашку на блюдце. Поднимается. Хоть он и мощный, но довольно хорошо владеет своим телом. Пружинистой походкой и с прямой спиной «папа» направляется к дверям.

— Я провожу тебя.

Виктор тут же оборачивается на Руса. Да и мы с мамой смотрим на него в изумлении. Может быть, я должна его остановить… Но он лучше меня знает, что делать.

— Хм, ну идем. До свидания, девочки.

Сказать бы ему, где он будет искать девочек. Но в голове только Руслан.

Они выходят, мама не запирает дверь. Я быстро иду к окну. Впиваюсь глазами в двор. Все трое, с охранником, выходят. «Папа» и Рус шагают направо, там старенький сквер. Больше я их не вижу.

Глава 11

Руслан

Кравцов не проронил ни слова, пока мы выходили. Боится сказать лишнее? Этот человек великолепно умеет носить маски.

Мы с ним уходим подальше от детской площадки и стоянки машин. Вдали стела, не знаю, в память чего. Пара обшарпанных лавок. Неровный асфальт, деревья и сумрак. Отличное место.

— И что ты устроил за цирк? — задаю вопрос.

Собеседник полной грудью вдыхает воздух от листьев.

— Какой цирк? Я хочу общаться с дочкой, Руслан. А вот ты что делаешь рядом с ней? В какую хочешь втянуть авантюру?

— Это касается только нас двоих.

Губы Виктора презрительно поджимаются, их уголки опускаются вниз. Он становится похожим на жабу.

— Говоря твоими словами, Атаманов, теперь меня касается вся жизнь Полины.

— Теперь ты о ней не будешь знать, я об этом позабочусь.

В ответ на мое твердое обещание Кравцов лишь сладко улыбается.

— Буду, если она захочет. Девочке необходим отец.

— Она уже не ребенок!

— В глазах родителей все мы дети.

Из меня вырывается стон с хрипом.

— Да прекрати лицемерить! — я прикрываю веки, чтобы не видеть его физиономию и спокойно вдохнуть. — Тебе не было до нее дела много лет. А потом ты долгие месяцы следил за ней, только чтобы она не подпортила тебе жизнь. На ее судьбу тебе было плевать!

Сам чувствую, насколько сильно горячусь. Это не в моих привычках. Но ничего не могу с собой поделать. И все же у меня не получается пробить скорлупу Кравцова.

— Следил за ней ты, начнем с этого, — единственное, с его лица стирается улыбка, — она в курсе? Думаю, нет.

— Тебе самому не выгодно говорить ей об этом.

Не то что бы я хочу обманывать эту девушку. Совсем не хочу. И я никогда не хотел и не делал ей зла. Но правда о том, почему и насколько сильно я ее знаю, может вызвать у нее отвращение ко мне и страх. А этого я не желаю куда больше.

— Хм… Я не делал ничего чудовищного. Всего лишь волновался за дочь. А вот ты подписался следить за ни в чем неповинным человеком.

Мне кажется, следующий мой вдох отзывается болью в легких.

— Тебе лучше других известно, что я не знал всей правды. Ты выставил ее взбалмошной истеричкой, сказал — она в опасности. А девушка просто жила своей жизнью! Ни с какими плохими людьми, как ты