Ненужная избранница дракона - Виолетта Вейл

— И может показать мне.

Вот это было честнее.

Он предупреждал не только о моей боли.

О своей возможности увидеть меня.

Настоящую.

Или часть настоящей.

Я выдержала его взгляд.

— Если вы увидите что-то, что не поймете, спросите меня. Не совет. Не Эдмара. Меня.

Каэл медленно кивнул.

— То же условие.

— Согласна.

Эдмар поднялся.

— Я протестую.

— Протест внесен, — сказала леди Веста. — Князь?

Каэл сделал шаг вперед.

— Я согласен на Обряд Тени.

Все взгляды повернулись ко мне.

Мне хотелось сесть. Выпить воды. Спрятать дрожащие руки. Сказать: нет, простите, я передумала, давайте все же поверим мертвой записке и аккуратно отправим меня куда-нибудь, где уже никто не спросит, хочу ли я жить.

Вместо этого я сказала:

— Я тоже.

Зал совета изменился.

Черный стол словно ушел в глубину пола. Камень под ногами засветился тонкими линиями, образуя круг. На стенах, которые казались гладкими, проступили узкие темные зеркала. Их было двенадцать. Все разной высоты. Все пустые.

Нара ахнула.

Мара быстро увела ее к стене.

Мирена отступила на шаг, но Эдмар удержал ее взглядом. Она осталась.

Жаль.

Хотя нет.

Пусть смотрит.

Каэл подошел ко мне.

— Руку.

— Опять?

— Обряд требует контакта.

— В этом доме все требует контакта после того, как люди достаточно долго делают вид, что меня нельзя касаться.

В его глазах мелькнуло раздражение.

Хорошо.

Значит, живой.

Он протянул ладонь.

Я вложила в нее свою.

Его пальцы сомкнулись осторожно. Не как ночью, когда он ловил меня после обморока. Не как в комнате, когда удерживал от падения. Теперь это было осознанно. Теплая кожа. Сдержанная сила. Грозовой знак на его запястье вспыхнул рядом с моей серебряной нитью.

Круг под ногами загорелся.

Леди Веста подняла руку.

— Обряд Тени дома Рейвендар призывается для проверки скрытого намерения, связанного с обвинением против названной избранницы. Предметы?

Арвен, который все это время стоял у входа — я даже не заметила, когда его пустили, — принес свинцовую шкатулку. Достал щипцами черный осколок и положил на маленькую подставку в центре круга. Рядом — записку.

Эдмар хотел возразить, но Каэл посмотрел на него, и тот промолчал.

— Тень знает то, что свет скрывает, — произнесла леди Веста. — Если связь ложна, круг погаснет. Если связь истинна, тень заговорит.

Свет ударил вверх.

Я перестала видеть зал.

Сначала была темнота.

Потом — коридор.

Не мой. Не дворцовый. Современный. Узкий проход между кухней и комнатой. Моя прежняя квартира. На столе телефон, холодный чай, раскрытый блокнот. Я стою босиком на полу и смотрю в окно, где отражается усталая женщина двадцати девяти лет.

Я.

Не Лиара.

Я слышу собственную мысль: «Надо просто дожить до завтра».

Потом резкая боль в груди.

Темнота.

Голос Зерцала:

«Душа найдена».

Картина рвется.

Теперь — воспоминание Каэла.

Мальчик на зеркальном полу.

Нет, не мальчик. Подросток лет девятнадцати, высокий, уже почти мужчина, но лицо сломано горем так, что возраст исчезает. На руках женщина. Темные волосы, бледное лицо, медальон Велисс на груди. Крови мало. Слишком мало для смерти. Но глаза уже пустые.

Каэл шепчет:

— Мама.

За его спиной стоит Эдмар.

Моложе, но голос тот же.

— Не трогай медальон.

— Она жива.

— Нет.

— Позовите лекаря!

— Поздно. Смотри на меня, Каэл. Смотри и запоминай: неправильная избранница разрушает все, к чему прикасается.

Юный Каэл поднимает голову.

В его глазах рождается не слеза.

Гроза.

Темнота.

Я слышу дыхание рядом. Каэл тоже видит. Тоже проживает. Его пальцы сжимаются на моей руке так сильно, что боль возвращает меня к себе.

Потом обряд бросает нас в другое отражение.

Ренк, умерший слуга, стоит в маленькой комнате. Темно-синий рукав с серебряной вышивкой. Он нервно мнет в руках черный осколок.

Перед ним — женщина.

Лица не видно. Только край платья. Темно-синяя ткань. Серебряные манжеты. Голос изменен магией, но в нем есть мягкая мелодичность.

— Положи за зеркало. Не раньше, чем князь войдет.

— Леди, это запрещено…

— Ты хочешь, чтобы твоя сестра осталась на кухне с ожогом до кости? Лекари дорого стоят, Ренк.

— Но если узнают…

— Не узнают. А если спросят — скажешь, Лиара Велисс велела. Записку напишешь сейчас.

— Я не могу.

Женщина поднимает руку.

На пальце кольцо с голубым камнем.

Треснувшим?

Нет. Тогда еще целым.

— Можешь.

Ренк садится. Берет перо.

Плачет молча.

Пишет.

Рука дрожит, но слова ложатся ровно.

«Осколок передала Лиара Велисс…»

Я хочу увидеть лицо женщины.

Обряд не дает.

Картина смещается.

Теперь Мирена стоит перед зеркалом. Уже утро. Ее кольцо треснуто. Она смотрит на собственное отражение, и лицо ее на секунду становится злым, голым, испуганным.

— Ты не должна была проснуться, — шепчет она. — Тебя почти стерли.

Почти стерли.

Это не о сегодняшней ночи.

Это о Лиаре.

Темнота снова меняется.

Я падаю глубже.

Слишком глубоко.

Теперь я уже не держу руку Каэла — я стою в коридоре из зеркал одна. В каждом стекле — куски моей прежней жизни и жизни Лиары. Они наслаиваются.

Моя усталость.

Ее страх.

Моя злость.

Ее молчание.

Мой голос.

Ее имя.

И вдруг рядом появляется Каэл.

Не физически. Тенью. Но я чувствую его так, будто он стоит в шаге.

— Лиара?

Он тоже здесь.

Обряд связал нас не только с уликой. С друг другом.

— Не смотри туда, — говорит он.

Поздно.

Я уже смотрю.

Передо мной зеркало, в котором отражается не прошлое, а то, чего я боялась больше всего.

Я вижу себя в своем прежнем мире.

Не умершую.

Живую.

Лежащую на полу кухни. Телефон светится рядом. В дверь стучат соседи. Я не двигаюсь.

Потом отражение меняется.

Я вижу Лиару.

Настоящую Лиару.

Она стоит в темной воде по колено, смотрит на меня моими глазами и улыбается устало.

— Ты не украла, — говорит она. — Я позвала.

Я хочу ответить, но голос не идет.

Она поднимает руку. На ее запястье серебряная нить, разорванная в двух местах.

— Я не смогла. Ты сможешь.

— Что? — вырывается у меня. — Что смогу?

Лиара смотрит куда-то за мое плечо.

— Не верь тем, кто скажет, что быть нужной — значит принадлежать.

Зеркало трескается.

Каэл оказывается рядом и хватает меня за руку.

— Назад.

— Подожди!

— Назад, Лиара!

В его голосе такая тревога, что я подчиняюсь.

Мы падаем в последнее отражение.

Осколок.

Записка.

Ренк.

Женская рука с кольцом.

Голубой камень трескается ровно в тот миг, когда синий огонь в моей башне ударяет в кольцо Мирены.

Обряд наконец показывает лицо.

Не полностью.

Но достаточно.

Мирена Астерваль смотрит на Ренка и говорит:

— Если Лиара не уйдет сама, ее заставят уйти мертвой.

Свет