Ненужная избранница дракона - Виолетта Вейл

— Если начнет темнеть в глазах, скажите.

— Уже темнеет.

— Если темнеть начнет иначе.

— Очень точная медицинская инструкция.

— Вы еще не слышали моих инструкций для драконов. Там половина начинается со слов «не рычать».

Каэл шел впереди, но услышал.

— Я не рычу.

Арвен даже не поднял бровь.

— Конечно, ваша светлость. Это у вас воздух политически вибрирует.

Леди Веста позади нас издала звук, подозрительно похожий на подавленный смешок. Каэл сделал вид, что не заметил.

Эта короткая нелепость помогла мне дышать. Ненадолго.

На следующем повороте серебряная линия вдруг вспыхнула, и перед глазами развернулось видение.

Та же лестница, но годы назад. Женщина в темном платье спускается вниз, держа в руке медальон Велисс. Рядом с ней мужчина — не Каэл. Старше. Высокий, с темными волосами и тяжелой походкой. Возможно, его отец. Женщина останавливается и говорит:

— Если источник примет ложь, он начнет питаться ею.

Мужчина отвечает:

— У нас нет выбора.

— Выбор есть всегда. Просто за правду придется заплатить.

Видение исчезло.

Я оступилась.

Каэл обернулся мгновенно. Не схватил, но рука его оказалась рядом.

— Что?

— Ваша мать, — сказала я, держась за стену. — Кажется, с вашим отцом. Она говорила, что источник может принять ложь.

Леди Веста побледнела.

— Такого не может быть.

— Почему?

— Источник не принимает ложные клятвы. Он сжигает их.

— А если его заставили?

Веста ничего не ответила.

Вот что мне все больше не нравилось в этом доме: на самые важные вопросы здесь отвечали молчанием, как будто молчание могло отменить услышанное.

Каэл повернулся к советнице.

— Вы знали что-то об этом?

— Я знала только старую формулу, — сказала она после паузы. — В записях о первом Грозовом сердце есть предупреждение: источник отражает не только силу рода, но и его правду. Если род долго клянется ложью, источник темнеет.

— Почему я не видел этих записей?

— Потому что доступ к первым формулам закрыт старшим советом.

— Эдмаром.

— В том числе.

Каэл резко отвернулся и пошел дальше. Теперь его шаги звучали тверже. Серебряная линия под ногами вспыхивала при каждом его движении, будто источник узнавал не только меня, но и его.

Лестница вывела нас в круглый подземный зал.

Я остановилась у последней ступени.

Нижний источник был не похож на источник.

В центре зала находилась огромная чаша из черного камня, вросшая в пол. Над ней висело кольцо серебряного металла, покрытое древними знаками. Внутри чаши не было воды. Там медленно вращался свет — густой, сине-серебряный, как живая гроза, пойманная под землей. В глубине то вспыхивали молнии, то проступали тени крыльев, то поднимались черные прожилки, похожие на дым в чистом стекле.

И эти черные прожилки пугали сильнее всего.

Они не лежали сверху. Они шли изнутри.

Как болезнь в крови.

Каэл стоял неподвижно.

Я впервые увидела его таким: не князем, не холодным судьей, не раздраженным союзником. Наследником, который смотрит на сердце своего дома и понимает, что оно больно давно, а он не замечал.

— Это невозможно, — сказал он.

Арвен сухо ответил:

— Сегодня это слово слишком часто не оправдывает ожиданий.

Леди Веста подошла к краю чаши, но не ближе дозволенного круга. Ее лицо было серым.

— Источник не должен иметь темных жил.

— Когда вы видели его в последний раз? — спросила я.

— Двенадцать лет назад.

Каэл резко посмотрел на нее.

— В ночь смерти моей матери?

— На следующий день. Совет проверял стабильность после… после случившегося.

— И тогда?

— Тогда темных жил не было.

— Или вам их не показали, — сказал Арвен.

Веста сжала губы, но не стала спорить.

Серебряная нить на моем запястье тянула вперед, к чаше. Не грубо. Не заставляя. Скорее напоминая: ты пришла не смотреть.

— Что мне делать? — спросила я.

Никто не ответил сразу.

Каэл подошел ближе.

— Ничего, пока мы не поймем, зачем источник позвал тебя.

Но источник, кажется, решил не ждать нашего понимания.

Свет в чаше поднялся тонкой нитью и потянулся ко мне. Каэл мгновенно встал между нами.

— Нет.

Свет остановился перед его грудью.

Не ударил. Не обошел. Просто замер, как живое существо, которому загородили дорогу.

И вдруг я почувствовала боль.

Не свою.

Его.

Резкую, давнюю, сжавшуюся в ребрах. Воспоминание, которое вспыхнуло во мне не картинкой, а ощущением: мальчик, слишком рано ставший наследником, стоит в пустом зале и слышит, как взрослые решают, что боль — лучший учитель для будущего главы рода. «Запомни. Не доверяй. Не выбирай сердцем. Сердце дракона должно служить дому».

Я судорожно вдохнула.

Каэл обернулся.

— Что?

— Я чувствую.

Он понял сразу.

Лицо стало жестким.

— Связь усилилась.

— Да.

— Арвен.

— Я предупреждал, — мрачно сказал лекарь. — Правда, все сделали вид, что предупреждения существуют для украшения беседы.

Свет источника дрогнул и на этот раз обошел Каэла, но не как врага — как воду, обтекающую камень. Тонкая нить коснулась моего запястья.

Мир исчез.

Я стояла в том же зале, но в прошлом.

Перед чашей источника — княгиня Эйра, мать Каэла. Живая. Бледная, но прямая. На шее медальон Велисс. Рядом с ней — Селена Морр, моложе, с темными волосами, собранными в строгий узел. У края круга — Эдмар. Тоже моложе. Спокойный. Почти торжественный.

Эйра говорила:

— Источник отравлен не Велисс. Его травит клятва, которую вы заставили дать моему мужу.

Эдмар ответил:

— Осторожнее, княгиня. Такие слова пахнут изменой.

— Изменой пахнет ложь, принесенная в сердце рода.

Селена шагнула вперед:

— Нужно открыть первое зеркало. Оно покажет, кто подменил формулу.

— Первое зеркало закрыто навсегда, — сказал Эдмар.

— Не для хранительницы.

Он улыбнулся.

— Тогда жаль, что хранителей Велисс почти не осталось.

Эйра взялась за медальон.

— Осталась кровь. И останется имя.

Картинка дернулась.

Теперь Эйра одна. Бежит по лестнице. Дышит тяжело. Медальон зажат в кулаке. За ней шаги.

Мужской голос:

— Отдайте его. Вы не спасете мальчика.

Она отвечает:

— Я спасаю не только его.

Потом удар. Не нож. Не молния. Магия — тихая, темная, как черная нить, вошедшая в спину.

Эйра падает.

Медальон катится по ступеням.

Чья-то рука поднимает его.

Не Эдмар.

Рука женская.

На запястье — браслет с голубым камнем.

Видение оборвалось.

Я вернулась в зал источника, согнувшись от боли.

Каэл держал меня за плечи. Его лицо было близко, слишком близко, и в глазах больше не было привычного льда.

— Что ты видела?

Я попыталась ответить, но горло сжалось. Не печатью — ужасом.

— Вашу мать не убила избранница Велисс.

Он побледнел.

— Кто?

— Не знаю. Эдмар был там, но удар… удар нанес кто-то другой. Женская рука. Голубой камень на браслете.

Леди Веста прошептала:

— Астерваль.

Мы все повернулись к ней.

Она словно