Петля артефакта - Мария Ясная

стояла с узлами сети. Теперь площадь была полна народа. Люди смотрели на неё с ненавистью, страхом, любопытством. Валенкур стоял на ступенях дворца, окружённый своими сторонниками, и на его лице играла торжествующая улыбка.

— Ария Сольвейг, — провозгласил он, когда её подвели к столбу. — Вы признаны виновной в краже магии, измене королевству и узурпации власти совета. Приговор — смерть через сожжение.

Ария смотрела на него и улыбалась. Она чувствовала на запястье тяжесть браслета, скрытого под рукавом.

— Вы что-то хотите сказать перед смертью? — спросил Валенкур, наслаждаясь моментом.

— Да, — сказала Ария, поворачиваясь к толпе. — Я хочу, чтобы вы знали: я не жалею о том, что сделала. Пустошь отступила. Ваши дети будут жить. И однажды вы поймёте, что я спасла вас всех.

— Довольно! — крикнул Валенкур. — Зажгите костёр!

Палачи поднесли факелы. Ария закрыла глаза. В голове вспыхнул образ — её первый мир, академия, окно, из которого она выпала. Она вспомнила всё: запах озона, холодный камень под спиной, лицо принца, склонённого над ней. Она вспомнила свой артефакт, который так и не успела закончить. Своих родителей, погибших в прорыве. Себя — затравленную, одинокую, но несломленную.

Пламя лизнуло её ноги. Ария почувствовала жар, но вместо боли — странное тепло, разливающееся по телу. Браслет засветился. Руны на нём вспыхнули ослепительным светом, и мир вокруг начал распадаться на куски, как в прошлые разы.

Она увидела лицо Валенкура, искажённое яростью. Увидела толпу, отступающую в ужасе. И в последний миг — Кассиана, прорывающегося сквозь оцепление, с протянутой рукой.

— Живи! — крикнул он, но голос его уже тонул в свете.

Ария улыбнулась. И позволила свету унести её.

Глава 13. Кассиан

Глава 13. Кассиан

Она падала так медленно, что он успел рассмотреть каждое мгновение.

Кассиан смотрел, как её тело переворачивается в воздухе, как волосы взлетают вверх, как руки тянутся к чему-то, чего уже не достать. Он не понял, что кричит, пока Лоренс не схватил его за плечо, но он уже рванулся вперёд, оттолкнув всех, побежал вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени, сбивая с ног тех, кто стоял на пути.

Внутри всё оборвалось.

«Я убил её. Я убил её. Я убил её».

Эти слова бились в висках, заглушая всё остальное. Он выбежал во двор, расталкивая столпившихся студентов, и увидел её — маленькую, неподвижную, лежащую на камнях. Вокруг неё растекалась кровь, и это была самая страшная краснота, которую он когда-либо видел.

— Сольвейг! — Он упал на колени рядом, не чувствуя, как острые камни впиваются в колени. — Сольвейг, смотри на меня!

Она открыла глаза. Живые. Серые, с золотыми искрами, которых он раньше никогда не замечал. Она смотрела на него, и в её взгляде не было страха. Только удивление. И какое-то странное, нечеловеческое спокойствие. Словно она уже знала, что это случится.

— Сольвейг, не смей умирать! — закричал он, но она уже не слышала. Её рука дёрнулась, пальцы коснулись его запястья, там, где был браслет, и в этот момент мир взорвался.

---

Свет. Огромный, всепоглощающий свет, который разорвал его сознание на куски, чтобы собрать заново.

Он увидел себя — но не тем, кем был. Он стоял в башне, залитой солнцем, и рядом с ним была девушка. Ария. Но другая — с длинными волосами, румяными щеками, улыбающаяся. Она смотрела на него с каким-то странным спокойствием.

Потом картина сменилась.Он увидел Арию, лежащую на полу. Он сжимает её руку. Его губы произносят слова, которые она уже не слышит.

Он стоял на площади, и перед ним был костёр. В огне стояла Ария — та же, но другая: короткие волосы, шрам на скуле, глаза, полные решимости. Она улыбалась ему сквозь пламя, а он не мог пошевелиться, не мог закричать, не мог спасти.

Воспоминания накатывали волнами, каждое — целая жизнь, целая вселенная, где он был кем-то другим, но всегда рядом с ней. Он видел себя ребёнком, который держит мать за руку, и она жива — жива! — и улыбается ему. Видел себя юношей, который смеётся с друзьями под голубым небом без барьеров. Видел себя стариком, сидящим у окна.

А потом всё стихло.

---

Он очнулся, его окружали люди — целители, стражники, Лоренс с белым лицом. Кто-то говорил, что он потерял сознание, кто-то — что браслет вспыхнул и погас.

— Ария, — прохрипел он, пытаясь встать. — Где Ария?

— Она жива, ваше высочество, — ответил целитель, помогая ему подняться. — Но мы не знаем, выживет ли она.

Он не помнил, как оказался в её мастерской. Не помнил, как приказал перенести её туда, в ту самую комнату, где она работала над своими артефактами. Он помнил только её лицо — бледное, неподвижное, с закрытыми глазами.

Он сидел рядом с ней, сжимая её холодную руку, и пытался уложить в голове то, что видел.

«Это были не сны, — понял он. — Это было слишком реально».

Он видел себя в других жизнях. Видел её. Видел их вместе. И в каждой из этих жизней она была не врагом. Она была… кем-то, без кого он не мог дышать.

---

Дни тянулись медленно. Кассиан перестал их считать. Он сидел у её постели, держал её за руку и перебирал в памяти картины, которые открылись ему в том ослепительном свете.

В одной из жизней она появилась в академии как одарённая студентка. Он помнил, как впервые увидел её на презентации: она стояла на сцене, говорила о пространственных переходах, и в её глазах горел тот самый огонь, который он теперь узнавал. Он помнил, как они вместе ходили в закрытую библиотеку, как он смотрел на её руки, покрытые графитом, и думал, что никогда не встречал никого более живого. А потом случился прорыв. Она закрыла разрыв, но исчезла — просто растворилась в свете, оставив его на коленях в пустом зале. Он искал её. Годами. Объехал все уголки королевства, перерыл архивы, допрашивал магов. Но её не было. И каждый вечер он садился у окна той самой башни и смотрел на звёзды, надеясь, что она вернётся. Он так и не женился.

В другой жизни — где он был командующим армией в мире, раздираемом Пустошью, — она пришла к нему артефактором. Он помнил, как она не боялась его. Как смотрела прямо, спокойно, и говорила то, что думала. Он пытался сломать её, подчинить,