Моя единственная религия: Грех для Верховного - Аматариэль Джулианна Кортес

Но как бежать от человека, чье духовное чутье охватывает всю гору? От того, кто связал свою жизненную силу с дверями этой комнаты?

Ответ пришел ко мне на исходе очередной бесконечной ночи.

Законы мироздания неумолимы: ничто не дается даром. Кровавая печать Абсолютного Удержания, которую Цзян Хаоян наложил на покои, требовала постоянной подпитки. Его собственная ци, истерзанная демонами сердца и недавними самоистязаниями в гроте, истощалась. Я видела это по тому, как побледнела его и без того белоснежная кожа. По тому, как испарина выступала на его высоком лбу во время долгих часов медитации.

Ему нужно было восполнять силы. И для этого Верховный Жрец должен был входить в состояние глубокого созерцания, отсекая внешние чувства, чтобы впитать энергию окружающего пространства.

Я ждала этого момента, затаив дыхание, притворяясь спящей.

Свет одинокой магической жемчужины над головой казался мутным. Цзян Хаоян сидел у алтаря. Его дыхание, обычно неслышное, стало глубоким и мерным. Один вдох на тысячу ударов сердца. Аура вокруг него уплотнилась, превратившись в мерцающий серебристый кокон.

Он погрузился в истинный транс.

В ту же секунду ледяные путы на моих запястьях едва заметно дрогнули. Их хватка не исчезла, но стала... хрупкой. Словно лед по весне, готовый треснуть под тяжестью шага.

Это был мой единственный шанс. Возможно, последний.

Я зажмурилась, концентрируя все свое внимание на запечатанном даньтяне. Мои меридианы были истощены холодом Морозного Нефрита, но я была в теле Чжэн Хуаньси. Хозяйка тела выживала там, где праведники молили о быстрой смерти.

«Капля. Мне нужна всего одна капля тьмы», — взмолилась я про себя.

Игнорируя обжигающую боль в груди, я мысленно надавила на трещину в печати, образовавшуюся в ночь грозы. Крошечная, толщиной с паутинку, струйка багровой демонической ци просочилась в мои меридианы. Я направила ее не в тело, а прямо к запястьям.

Тьма столкнулась со льдом его божественной силы.

Раздался тихий, почти неразличимый для человеческого уха треск. Ледяные кольца, сковывавшие мою правую руку, покрылись паутиной микроскопических трещин. Я стиснула зубы, чтобы не издать ни звука, и с силой, до крови сдирая кожу, выдернула кисть из ослабевшего захвата.

Острая боль пронзила сустав, горячая кровь потекла по пальцам, капая на белый нефрит, но рука была свободна.

Задыхаясь от боли и напряжения, я проделала то же самое с левой рукой, а затем и с лодыжками. Каждое движение казалось подвигом. Демоническая ци, выполнив свою задачу, иссякла, оставив меня абсолютно опустошенной.

Я лежала на ложе, ничем не скованная, наконец-то долгожданная свобода.

Цзян Хаоян не пошевелился. Его серебристый кокон продолжал мерно пульсировать в такт глубокому дыханию.

Я осторожно скинула с себя его белый халат. Ткань, пропитанная его запахом, с шелестом опустилась на камень. Оставшись в своих измятых, тонких серых одеждах послушницы, я спустила босые ноги с высокого ложа.

Когда мои ступни коснулись пола из черного дерева, колени предательски подогнулись. Месяц без духовной поддержки и дни на Морозном Нефрите превратили мое тело в жалкую тень. Я рухнула на пол, едва успев подставить изодранные в кровь руки, чтобы не удариться лицом.

Сердце колотилось в ушах так громко, что я была уверена — он услышит.

Но Жрец молчал.

Опираясь на дрожащие руки, я поползла. Не к массивным створкам дверей — это было бессмысленно. Кровавая вязь Абсолютного Удержания мерцала на них пугающим багровым светом. Одно прикосновение к дверям без его позволения сожжет меня дотла. Окна тоже были наглухо закрыты рунами.

Выход был не снаружи, он был в самом источнике его силы.

Алтарь предков.

В каждой обители заклинателей алтарь — это не просто место для воскурения благовоний. Это узловая точка, связывающая павильон с геомантическими жилами горы. Если я смогу нарушить течение ци в алтаре, если смогу сдвинуть бронзовую курильницу или разбить скрижали — произойдет обратный выброс энергии. Защитная формация комнаты, лишившись подпитки от горы, неизбежно даст сбой, пусть даже на мгновение, а мне большего и не нужно.

Но алтарь находился в дальнем углу комнаты и прямо перед ним, спиной ко мне, в состоянии транса сидел Цзян Хаоян.

Мне предстояло проползти мимо него, на расстоянии вытянутой руки.

Я стиснула зубы, подавляя стон, и двинулась вперед. Мои босые ступни и стертые колени бесшумно скользили по гладкому дереву пола. Каждый чи давался с неимоверным трудом. Я не сводила глаз с его широкой спины, обтянутой тонким белым льном.

Вот я поравнялась с ним.

Жар, исходящий от его тела, казался физически осязаемым даже сквозь серебристый кокон его ауры. Запах сандала щекотал ноздри. Я замерла, не смея сделать вдох. Если он сейчас откроет глаза... если он выйдет из транса и увидит меня свободную, крадущуюся у него за спиной... моя участь будет страшнее смерти.

Но его дыхание оставалось ровным.

Я миновала его, до алтаря оставалось всего несколько шагов.

Приподнялась на дрожащих ногах, цепляясь за край тяжелого стола из железного дерева, на котором стояла массивная бронзовая курильница в форме трехлапой жабы. Внутри тлели драгоценные благовония, источая тонкий, сизый дым. За курильницей возвышались деревянные таблички с именами прошлых Верховных Жрецов.

Я чувствовала плотный поток духовной энергии, струящийся из-под пола прямо в этот стол. Это и был тот самый узел формации.

Мои окровавленные пальцы легли на холодную бронзу курильницы, она была неимоверно тяжелой. Мне нужно было просто столкнуть ее на пол, сдвинуть с точки пересечения жил и тогда руны на дверях дрогнут.

Я сделала глубокий вдох, собирая жалкие остатки физических сил.

«Просто толкни. Один рывок, ради своей свободы».

Я напрягла руки, упираясь ступнями в пол, и начала давить на холодную бронзу. Курильница со скрежетом сдвинулась на волосок. Еще немного.

И тут я услышала шелест ткани.

Серебристый кокон духовной ауры за моей спиной исчез с тихим хлопком.

Температура в комнате упала до абсолютного ноля за долю секунды. Дым благовоний застыл в воздухе неестественными, неподвижными спиралями.

Я не успела обернуться, не успела даже отдернуть руки от алтаря.

Что-то непреодолимое, обладающее скоростью молнии и тяжестью рухнувшей скалы, врезалось в меня сзади.

Длинные, стальные пальцы обхватили мою талию, грубо отрывая от стола алтаря. Меня развернуло в воздухе с такой силой, что перед глазами потемнело.

В следующее мгновение моя спина с размаху ударилась о край того самого алтарного стола, с которого посыпались священные таблички предков. Я судорожно глотнула воздух, но легкие отказались работать.