Фиктивный брак. Бриллиант напоказ - Ляля Либерман

— Команды могут меняться.

Тишина. Была короткой, но острой. Как лезвие.

Сергей смотрел на него долго. Изучал. Пытался понять, насколько это серьёзно.

Потом перевёл взгляд на меня.

И вдруг улыбнулся.

— Ладно. Без проблем.

Он поднял руки. Жест капитуляции. Но глаза оставались холодными.

— Понял. Не беспокою.

Он вернулся к двери. Остановился.

— Интересная история получается.

Артур ничего не ответил. Даже не повернул голову.

Сергей открыл дверь.

— Спокойной ночи.

И вышел. Дверь закрылась.

Щелчок замка прозвучал как выстрел.

В квартире стало тихо. Тишина после боя. Я стояла и не могла пошевелиться. Ноги стали ватными. Руки дрожали. Я сжала их в кулаки, но дрожь не проходила. Артур стоял у двери, потом медленно выдохнул и повернулся ко мне.

— Он больше не будет тебя трогать. И еще. Ты здесь — со мной. Ты — за мужем. То есть, за мной. Запомни это. И никогда не позволяй кому-то создавать тебе проблемы. Я и сам с этим справлюсь.

Я смотрела на него во все глаза. И понимала, что вижу его совсем по-другому.

Не как человека системы. И холодного человека с правилами.

А того, который просто встал между мной и опасностью.

Защитника.

Воина.

Мужа.

Артур стоял в проёме, освещённый тусклым светом люстры. Обычный. Уставший. С мокрыми после душа волосами. В простой футболке. И при этом — самый сильный человек из всех, кого я встречала. И … мой?

Я поймала себя на странной мысли.

Ещё немного — и я могу в него влюбиться. И что тогда?

ГЛАВА 18. ПРАВДА

После ухода Сергея в квартире стало так тихо, что я впервые по-настоящему услышала, как работает холодильник на кухне. До этого тишина здесь всегда была просто тишиной. Фоном. Привычной частью чужой, слишком правильно устроенной жизни. Сейчас она стала другой. Не пустой. Воздух ещё не успел решить, что делать в изменившейся обстановке.

Артур постоял у двери, потом медленно прошёл в гостиную. Как человек, который закончил очень неприятное дело и теперь должен вернуться в собственную жизнь.

Я всё ещё стояла у окна.

Слова «Это моя жена» продолжали звучать внутри с прозрачной ясностью. Не потому что они были красивыми. Или я ждала их. А потому что он сказал без игры и расчёта на публику. Камер, агента, контракта, который можно поставить между нами, как щит.

И в этом было что-то жесткое и определенно. Я поняла, что не знаю, как теперь на него смотреть.

Он остановился у стола, налил себе воды, сделал глоток и поставил стакан. Потом повернулся ко мне.

— Ты в порядке?

Обычный вопрос. Но теперь он прозвучал иначе.

Я коротко кивнула.

— Да.

Это было не совсем правдой. Я не была в порядке. Я была растеряна, напряжена, странно тронута и ещё более странно насторожена. Слишком много для одного вечера.

Он смотрел на меня так, будто понимал хотя бы часть этого.

— Он больше не подойдёт к тебе, — утвердительно сказал Артур.

— Ты очень в этом уверен.

— Да.

— Потому что приказал?

Он слегка качнул головой.

— Потому что предупредил.

Я молчала.

Он тоже.

Снова эта тишина.

Но теперь она не казалась враждебной. Скорее тяжёлой. Как дверь, которую оба видят, но никто не решается открыть первым. Я села. Сейчас, когда всё закончилось, тело позволило себе признать, что я всё это время была напряжена.

Артур был напротив. Между нами находился стол. Свет из кухни падал на лицо Артура мягко, почти по-домашнему. Без клубного лоска и гостиничной стерильности. Артур так выглядел старше. И почему-то более настоящим.

Я опустила взгляд на свои руки.

— Спасибо, — бормотала я.

Он ответил не сразу.

— За что?

Я подняла глаза.

— За то, что не сделал вид, будто ничего не происходит.

Он чуть нахмурился. Совсем немного.

— Я бы так не сделал.

— Раньше я не была в этом уверена.

Он принял эту фразу спокойно. Не защищался.

Это уже было странно.

Я какое-то время смотрела на него, потом всё-таки спросила:

— Почему?

— Что именно?

— Почему ты заступился за меня так… — я запнулась, потому что точное слово никак не хотело находиться. — Лично.

Он отвёл взгляд. Пауза затянулась. Я уже почти решила, что он снова уйдёт в молчание, снова выберет безопасную формулировку. Поставит между нами какую-нибудь сухую стену из слов. Но он не сделал этого. Артур медленно сел глубже в кресло, сцепил пальцы и сказал:

— Потому что он был неправ.

Я усмехнулась.

— Это официальный ответ?

Он посмотрел на меня.

— Нет.

Я ждала. Он тоже как будто ждал. Не меня. Самого себя. Слова не давались ему легко. Это было видно по тому, как он держал плечи. Отводил взгляд, подбирал фразы.

Человек системы. Привыкший действовать, а не объяснять.

— Я не люблю, когда кто-то переходит границы. Допустимого, — сказал он наконец.

— Это всё?

— Нет.

И снова пауза. Я вдруг поняла, что сейчас нельзя торопить. Добивать вопросами. Он и так делал что-то для себя неестественное. Как будто шёл по тонкому льду, который сам же годами обходил.

— Ты спрашивала, хотел ли я этот брак, — он говорил тихо. Точно сам себе.

Я почувствовала, как внутри всё сразу собирается в одну точку.

— Да.

— Тогда я ответил плохо.

Я молчала.

— И честно, и плохо одновременно, — продолжил он. — Да, это было решение. Да, ситуация была удобной с точки зрения контракта. Но это не всё.

Я чуть подалась вперёд.

— А что ещё?

Он посмотрел мимо меня, в сторону окна. Город за стеклом светился ровными вечерними огнями. Будто и не знал, что в этой квартире сейчас кто-то пытается впервые за долгое время сказать правду.

— Я привык не привязываться, — сказал он.

Слова прозвучали спокойно. Но было что-то слишком натянутое в этом состоянии.

— К людям? — спросила я.

— Ко всему.

Он помолчал.

— Это удобно. Когда ты не ждёшь слишком многого, потом не приходится ничего собирать по кускам.

Я смотрела на него и не перебивала.

— У меня была младшая сестра, — сказал он.

И вот тогда я поняла, почему его голос изменился.

Совсем чуть-чуть.

Но я услышала.

— Была? — тихо переспросила я.

Он кивнул.

— Да.

Тишина после этого слова стала другой. Не тяжёлой. Бережной.

— Мне было двенадцать, ей — семь, — сказал он. — Она болела. Сначала все думали, что ничего серьёзного. Потом оказалось — серьёзно.

Он говорил коротко. Очень коротко. Как будто любое лишнее слово может сделать историю слишком живой.

— Мы много времени провели в больницах. Я хорошо помню запах. Всё белое. Холодные стулья. Стаканы