"Лучший" папа - Виктория Вишневская

Девушка останавливается у столешницы, щёлкает чайником и стреляет в меня длинными ресницами, будто пускает искры.

— Доставляю людям удовольствие.

Я непроизвольно выгибаю бровь. Она тихонько смеётся.

— У меня свой массажный салон. Заходи как-нибудь, лично промну тебя.

Ну всё. Конец моей выдержке.

Я подхожу ближе, прижимаю её к столешнице. Обнимаю за талию, ладонь ложится на атласный халат— фигурка у неё и правда хорошенькая, гибкая. И отчего-то снова в голову лезет Малинина. У той тоже фигура классная. Грудь поменьше. И лицо понатуральнее, живое. Соседка слегка «сделанная» — поэтому, наверное, и не привлекала меня раньше.

Но сейчас зверю внутри плевать.

Особенно когда жертва не сопротивляется, а наоборот — играет, скользит пальчиками по моему плечу, тянется ко мне, обнимает за шею.

— Давай сначала я покажу, что умею, — выпаливаю и ладонью скольжу под её халат, по горячему бедру. Жадно припадаю к шее, слышу глухой, эротичный стон — как будто меня поджигают изнутри.

Всё. Меня больше ничего не остановит. Хоть сейчас метеорит на город падай или АЭС взрывайся — мне уже всё равно.

— Чай отменяется? — с придыханием шепчет она, и в её голосе дрожит нетерпение.

— Отменяется, — чётко говорю, развязываю пояс халата. Обожаю домашних девочек — минимум одежды. Быстро, просто, легко.

Осыпаю поцелуями душистое женское тело, пальцами ловко стягиваю с неё трусики. Я уже тянусь к резинке шорт, как вдруг в них вибрирует телефон.

Кому надо звонить так поздно?

Стопорюсь. Мысль туго проворачивается, как ржавый ключ.

Это не звонок. Своеобразный ночной будильник. А точнее — напоминание.

— Вот чёрт, — отрываюсь от её кожи, вытаскиваю телефон.

— Ты чего? — она непонимающе моргает, дыхание всё ещё сбивается.

Я не отвечаю, смотрю на экран. Час ночи.

Тимур встаёт в это время пописать. Я стал ставить будильник, чтобы подниматься вместе с ним — чтобы он не боялся темноты и всяких шорохов. И вдруг форс-мажоры? Покакает и с жопой грязной ходить будет. Один раз такое уже было.

И ладно бы, можно было надеяться, что он сам справится… но нет.

— Прости, мне идти надо, — выпаливаю и уже пячусь к выходу. В груди неприятно тянет: чувство вины сталкивается с адреналином.

Он может пойти меня искать и не найдёт. Испугается, поняв, что остался один дома.

Я так не могу.

— Ты что, издеваешься надо мной? — летит мне в спину, острым, обиженным голосом. — Возбудим и не дадим?

— У меня ребёнок дома один, — говорю не раздумывая, запрыгивая в тапки.

Девица замирает, а я уже вылетаю из квартиры, перепрыгиваю через две ступени, лечу вниз.

И почему я заранее не глянул сколько времени, а?!

Ключ никак не попадает в замок, пальцы дрожат, и я ругаюсь вполголоса. Наконец поворачиваю — дверь распахивается, и я вбегаю внутрь.

Боже, только бы он не заметил, что меня нет!

Мы спим с открытыми дверями, наши спальни напротив. И он увидит, в комнате я или нет, когда проснется.

Заглядываю в туалет — пусто.

Может, спит? У него же мочевой пузырь не по часам работает…

— О, па-па, — сонно тянется ко мне из-за спины. Оборачиваюсь и вижу, как Тимурка, шлёпая босыми лапками по прохладному полу, тащит за собой мишку, прижимая его к животу. Он кулачком трёт глаза, широко зевает, проходя мимо. — Ты тут был. Я тебя искаль. Тепель моя очеледь.

Он с мишкой заходит в туалет, дверь тихо прикрывается, и я облегчённо выдыхаю.

Фух. Успел.

Вовремя опомнился.

Как вообще остановился? Сам не понимаю. Будто что-то щёлкнуло.

Но внутри всё равно пульсирует злость и пустота. Стоит только вспомнить тепло женского тела.

Я сжимаю ладони в кулаки до хруста. Придётся какое-то время воздержаться. Опять…

Недовольно плетусь к дивану, плюхаюсь на него и жду, пока Тим выйдет. Через пару минут он протопал мимо, всё ещё спящий на ходу, прижимая мишку к щеке.

Я, укрывшись простынёй, ещё с час смотрю в одну точку, старательно думал о чём угодно, что гасит это проклятое возбуждение: счета, дедлайны, пробки, серый дождь за окном. Не помогает, но я упрямо держусь.

С утра просыпаюсь злой, как грозовая туча. На работу еду, сжимая руль так, что белеют костяшки. Радует одно — смотреть ни на одну женщину не могу. В офисе ору на всех без разбора, лишь бы ко мне не лезли, лишь бы не дышали рядом.

Немного успокаиваюсь, и тут появляется она…

Сексапильная Малинина. Переступает порог моего кабинета. Внутри — вспышка, как спичка о коробок. Слова сами срываются:

— Чтобы больше так не одевалась. Мне дресс-код для вас вводить? Обтягивающая юбка! Что это такое? В брюках ходить нельзя, что ли?!

— Да я всегда так одевалась, — лепечет она, подозрительно косясь на меня, будто проверяя, не сошёл ли я с ума. — Но ладно, потом оденусь по-другому. Там Ириша спрашивала: мы завтра в аквапарк идём?

— Итём! — одобрительно вставляет Тимур, высовываясь из-за стола с карандашом в зубах.

А я в прямом смысле слова бьюсь лбом о стол, уже представляя, сколько там будет женщин в купальниках, сколько мокрой кожи… Меня прошибает холодным потом.

Но безысходностью, зная, что сын ждал этого дня, на грани, шепчу:

— Идём…

Глава 23. Кира

— Сестрёнка, да ты своего босса с ума сведёшь в таком купальнике! — щебечет систр, восхищённо скользя взглядом по моей фигуре. А я ёжусь от её слов. Да у нас такой привередливый босс, что ему ничего не нравится! Даже к моей повседневной одежде придрался! — Ты его хранила как тяжёлую артиллерию, прям…

— Этот бренд купил у меня рекламу, — недовольно бормочу, захлопывая шкафчик. — Хочу записать честный разбор. У кого-то школа через пару месяцев, и лишняя копейка не помешает.

У меня есть девчачий канал, где я пишу статьи про всякие женские штучки. Милота, советы, обзоры. Иногда вот рекламу заказывают.

— О, это хорошо! Ладно, пошли, быстрее Ренату показываться!

Ренату…

Мы приехали в аквапарк почти одновременно. Встретились у входа, махнули друг другу и разбрелись по раздевалкам. Лазарев уже был не в духе, будто его вели на плаху. Зато Тим сиял.

Надеюсь, они уже переоделись.

Заходим в основную зону, и я взглядом пробегаюсь по воде и шапкам людей, разыскивая Тимура с Ренатом. Наконец нахожу. Они устроились на островке: заняли шезлонг, сложили туда вещи. Или это шезлонг не для вещей?..

Лазарев валится на лежак и кидает себе на глаза полотенце. Мёртвым