"Лучший" папа - Виктория Вишневская

А как же Тим?

Малыш уже не может больше ждать — рвётся в воду, переминается с ноги на ногу.

— Папа! — зову мужчину, нависая над ним. Распущенные волосы случайно падают ему прямо на обнажённую грудь. — Вы чего сюда, лежать пришли?

— Я медитирую.

— Для чего?

— Тебе не понять.

— Ага, пока не понимаю. Поэтому отмазка не прокатила. Вставайте!

Хватаю его за запястье и тяну, пытаясь поднять, а он ни в какую. Тяжеленный, как якорь!

— Ой, Кир, у тебя купальник слетел, — подаёт голос за моей спиной сестра.

Замираю. Как слетел? Вроде всё на месте... Проверяю быстрым взглядом — фух, на мне. Тогда это она к чему?

Ответ прилетает сам собой: Лазарев резко подрывается на шезлонге, сдёргивает полотенце, оглядывает меня с ног до головы. Кривится. Выглядывает из-за меня и бросает сестре:

— Обманщица!

То есть он встал только потому, что подумал, будто я тут, возможно, голая стою? Извращенец проклятый!

— Вставайте! — снова тяну его, а он продолжает сидеть. Груда мышц, мать его.

— Ладно, систр, мы с Тимуром в бассейн, потом по детским горкам. Развлекайтесь без нас! — Ира хитро мне подмигивает и уносится вместе с Тимом.

Развлекайтесь?! Эй, маленькая вредина, куда ты побежала?!

— Присмотри за ним, — кричит Лазарев ей вслед.

— Конечно! — отстреливает Ира и растворяется в стенах аквапарка.

Вот так. И правда оставляет нас одних, наедине.

— Вы второй день не в духе. Что с вами? Тяжёлые будни отцовства? — осторожно спрашиваю, но не удерживаюсь от колкости.

— Тяжёлые будни отца-одиночки без секса, — ровно отвечает он, не глядя на меня.

Оу…

Вот почему он такой злой и вечно недовольный.

Не осуждаю, со всеми бывает. Раньше он наверняка кутил налево и направо, а теперь... не выходит. И это его гложет.

Хех. Где-то глубоко внутри я даже злорадствую. Самую малость. Но виду не подаю, только фыркаю и отбираю у него полотенце.

— Пошлите уже, мистер Медитация. Вам нужно это чем-то заменить. Тренировки или… эндорфины! Горки! Здесь есть несколько страшных и длинных.

— И куча полуголых баб, — бурчит он.

Оглядываюсь по сторонам. Их правда немало, но в основном — мамы с детьми. Где-то парочки, где-то целые семьи.

— Из горки вы их всё равно не увидите, так что пошли, — опять хватаю его за руку.

— С тобой? — он медленно оглядывает меня с головы до ног. — Нет уж. Ты чего вообще так вырядилась?

И сглатывает. Ага, заметил.

— Я делаю рекламу бренду этого купальника. Выдался момент — надо испытать. Не подумайте, это не чтобы покрасоваться, — зачем-то оправдываюсь. — Да, со мной. Или… я вас тоже возбуждаю?

Язык мой без костей.

— Ты? — возмущённо переспрашивает, вставая. — Меня? Возбуждаешь? Чушь не неси.

Скрестив руки на груди, щурится, высматривает кого-то в толпе:

— Вон та женщина и то соблазнительнее тебя, Кириешка.

Кошусь на ту, с кем меня сравнили. Ну ты, Лазарев, козёл…

Сам не лучше!

Или так думаю только я?

Он в тёмных плавках, и это почти преступление — так спокойно стоять, будто не замечает, как по периметру на него косятся женщины. Знает, что его хотят. Но не я!

— Отмазки, — повторяю ещё раз. — Вы просто боитесь горок. И ни одна вам не по силам.

— По силам? — он чуть склоняет голову. — Это у тебя сейчас была попытка взять меня на слабо?

— А вам показалось? — я делаю вид, что изучаю карту с маршрутами. Пальцем тычу в спираль, как будто в кнопку старта. — Вот эта. Синяя. Крутая. Спиральная. Или запаниковали?

— Паника? — усмехается. — С тобой, Кира, ничего не страшно.

— Значит, договорились, — щёлкаю фиксатор на браслете, оставленном для камеры. — Кто первый даст заднюю, тот покупает мороженое.

— Я ненавижу проигрывать, — шепчет он, уже направляясь к горке. Мы находим ее довольно быстро. Иду следом за Лазаревым, поднимаясь на высоту.

Снизу нам машут Ира с Тимом.

— Если что, — кричу Ире, — мы недолго!

— Да-да, — смеётся она, — мне тут и без вас весело!

Мы поднимаемся всё выше; сверху шум — как в реактивной трубе. На стартовой площадке парень в жилете скучающе кивает:

— По одному или вдвоём?

— Вдвоём, — говорю, и Ренат косо на меня смотрит. Я улыбаюсь во все тридцать два. Значит, не возбуждаю тебя, да? Посмотрим-посмотрим. — Вы же не против?

— Только если ты впереди, — его голос ниже обычного, бархатный такой, но в нём больше шутки, чем напряжения.

— Не сомневалась.

Садимся в двухместную «таблетку». Смотрю в горку. Сердце у меня делает двойной прыжок, как лягушка. Я не боюсь, просто… смешно и глупо, но стало страшно.

Нет уж! Не буду я ему проигрывать!

— Готовы? — спрашивает парнишка.

— Всегда, — отвечает Ренат.

Старт. Тюбинг резко срывается вниз. Труба то темнеет, то вспыхивает голубыми окнами света. Вода шипит, спираль раскручивается; и кажется из нас двоих кричу только я.

Резкий поворот — нас разворачивает боком, я хватаюсь за ручки… и в этот момент чувствую, как узелок за спиной слабеет, а ткань развязывается, мелькая у меня перед глазами.

Мой лифчик.

Лифчик!

Страх мгновенно разливается по животу ледяной волной.

Мои двойняшки на виду! И прикрыть их не могу, иначе вылечу с таблетки!

Сейчас все увидят!

— Не понял, — раздается за спиной. А я готова выпрыгнуть с горки прямо в бассейн и расшибиться головой.

— Помогите-е, — кричу ему, прекрасно зная, что ничего он не сделает. Максимум — поугарает над ситуацией.

Внезапно на груди появляются сильные мужские ладони. Стискивают мою грудь, вжимаясь пальцами в мягкость.

Накрывают собой, как щит. Не грубо — уверенно.

И его руки рефлекторно сжимаются, именно в тот момент, когда мы вылетаем из трубы в свет.

Твою мать, закончите это уже!

— Тише, — его голос почти у самого уха, глушится шумом воды. — Держись крепче за ручки!

Да держусь!

Хочется завизжать — так, чтобы весь аквапарк оглох.

На секунду представляю, как его задница отскакивает от «таблетки», и он летит, держась только за меня. Великолепно. Просто супер.

Проклятый аквапарк.

Проклятый купальник.

Я этому бренду такой скандал устрою!

Всё длится секунды. Труба в очередной раз выплёвывает нас в яркий свет, и мы плюхаемся в бассейн финиша.

Вода захлопывает меня с головой. Я выныриваю, закашливаюсь, цепляюсь за мужчину.

Он не отпускает — ладонями прижимает край купальника, а я лихорадочно натягиваю всё, что можно натянуть, пальцы дрожат, вода стекает по лицу, в носу щиплет хлоркой.

— Не смотри! — сиплю и командую сразу себе и миру. Сердце бьётся где-то в горле, барабанит.

— Да как я на тебя гляну? — спокойно отвечает, продолжая меня прикрывать. В его голосе ни тени насмешки — одна деловитая