Я обязательно вернусь. Книга 3.1 - Нора Ольвич

— Княжна — вы, ваша матушка и донна Каталина украшение и безупречный стиль нашего рода. Его честь и достоинство. Все мужчины, семьи рождены для вашей защиты.

Бессонная ночь, переживания за мать, страдания близкого человека, крики боли и отчаянье, заполнявшее разум малышки, а затем эти слова отца, из шестилетнего шаловливого ребёнка — девочки сделали маленькую, очень ответственную девушку.

Она менялась. Рождённые братья-близнецы, казалось, отобрали у неё баловство и какую-то бессмысленную резвость. Шло осмысление себя, и своего места в этой жизни. Кроме занятий, положенных ежедневно, Анжелик стала так же посещать тренировки боевых навыков и работать над своим телом.

Девочка — воин скрывалась за безупречным поведением и грацией утончённой аристократки. Ей шёл одиннадцатый год. Казалось, облик Анжелик писали великие художники, порой не было сил отвести от неё взор.

— Хоть паранджу надевай, — иногда говорила отцу, следя за тем, как девочка сражается в спарринге с синьором Арманом.

— У меня же и вовсе возникает желание запереть её в своих комнатах и не выпускать на улицу. Её и вас, дочь моя.

Мы не выходили за замковые границы без сопровождения. Стоит ли говорить о стилетах, что прятались в наших объёмных юбках, отшитых по тогдашней моде.

Четыре года спокойной и созидательной жизни позволили внести много изменений в развитие наших владений. А также, не побоюсь этого сказать и страны.

Я меняла историю, каждый день.

Спасала простых людей от вымирания, от той или другой напасти, открыв госпиталь в долине, объявив представителям наших двух основных религиозных движений, что вверяю заботу о заболевших в госпитале именно им. Я каждый раз повторяла им, что не потерплю религиозных споров, что нужно браться за работу, проявляя заботу о страждущих и верующих в княжестве. Я перестала думать о том, что было в той параллели в шестнадцатом веке, в которой я жила когда-то. Эта реальность стала той основой, что стала первостепенной для меня.

Школа для местных детишек, в которую через год пойдут Рауль и Филипп, на равных с другими сверстниками; переселение жителей удалённых деревень и постройка для них жилья в долине. Земли и луга были распаханы и приносили урожай. Все работали. Животноводство и земледелие. Пошивочные и стеклодувные мастерские.

Нам было что предложить купцам в Глазго. Зеркала. Методом проб и ошибок Вейлр и местные мастера, стекольщики, создали этот предмет роскоши. Продажа зеркал основательно пополнила казну княжества, что позволило давать денежное пособие матерям, занимающимся детьми в первый год их жизни. Небольшие ежемесячные выплаты, но тем не менее.

Строители, нанятые в Глазго, многие остались в княжестве. Для них всегда была работа. У многих уже родились дети в семьях, что приехали вместе с ними.

Открытие месторождения флюоритов в приграничном высокогорье. Удивительных расцветок и переливов. Их огранка и возрождение ювелирного дела. Изделия с пробой ювелирного Дома де ла Гутьеррес расходились по всему миру. Пусть небольшими партиями, но они были очень востребованы. Заказы на отлив пушек для судов и ядер к ним; жизнь и производство развивались.

Мы не вникали в клановые войны родовитых семейств Шотландии, и обходили в общении их вражду стороной. А общаться с кем-либо, старались очень редко, ревностно охраняя свои границы. Взорвав несколько прибрежных скал, завалили вход в залив, оставив только узкий канал. Контролируемый со всех сторон военизированными постами и пушками.

Мы заставили окружающих с собой считаться. Уплата налогов и податей в бюджет страны помогали в этом. Мы ни с кем не спорили, чей род более знатный и стоит к королю ближе по рождению. Просто привозили в столицу налоги и отчёты. Княгиня Жанна работала с королевскими казначеями несколько дней. Я же встречалась несколько раз с женой короля Мари- де Гиз, помня её ещё по Парижу.

* * *

Большим сюрпризом для нас был приезд в княжество мессира Томаса Уилсона, но об этом по порядку.

Итак, год назад нам доложили, что в нашей акватории появилось судно. Шотландский флаг на судне, не давал повода для беспокойства. Далее последовала обычная и стандартная процедура для такого вида посещений.

И вот наш бот привёз в замок двух братьев во Христе, путешествующих инкогнито. Судно же осталось за пределами канала. Проповедники, протестанты, сколько их уже перебывало у нас. Странствующие монахи, католики. Всех привечали с уважением. Данный сюжет в нашей повседневной жизни не вызвал особых эмоций. С мужчинами должны были провести беседу отец или сеньор Рикардо.

А далее они спокойно могли делиться своими знаниями с нашими жителями долины, которым были близки их взгляды на вероисповедание.

Протестанты княжества, часто с безразличным спокойствием взирали на всякий вид подстрекательства против католицизма в рамках новых реформ. Им было далеко не безразлично, где они проживают и как. Они привыкли к хорошему уровню жизни. Им было что терять. Хорошие дома и заработки. Школа для детей и охрана материнства, практически бесплатные услуги госпиталя.

Я же всегда очень строго преследовала религиозные распри. Может, с виду, это был диктат. Но попытавшиеся когда-либо религиозные фанатики внести разлад в спокойную жизнь неукоснительно выдворялись нашими гвардейцами за пределы княжества. А гвардейцев было предостаточно. И зарплаты у них тоже были достойными.

Итак, путешествующие протестанты открыли свои лица, сняв капюшоны плащей в кабинете отца. Меня вызвали буквально через полчаса после их приезда. Удивляясь секретности и непонятным обстоятельствам данного посещения, я зашла в кабинет к отцу и услышала знакомый голос.

— Дева Мария, мессир Томас! Вы вернулись! Вы приехали! Вы не оставите нас?

Я бросилась к мужчине. Зависнув в его объятиях. Добрая улыбка. И мудрые глаза. Ох, я вела себя совершенно не протоколу.

— Дитя. Вы не изменились. Совершенно. Позвольте представить вам. Милорд Иаков.

Отец склонился в поклоне. Я же изумлённо разглядывала мужчину лет тридцати пяти, что, в свою очередь, не сводил с меня пытливого взора, пока не услышала:

— Возможно, ваша приятельница по Парижу, которая была гостьей в вашем салоне высоких искусств, Мари де Гиз упоминала милорда, как своего супруга в последней вашей с ней встрече в Эдинбурге.

Мессир Томас сказал мне это на чистейшем испанском языке. И я склонилась в реверансе, о боги, король Шотландии, простым проповедником. Инкогнито. В гостях.

— Сир. Ваше Величество. Простите мне моё неведение.

— Ну, что вы леди Каталина. Разрешите бедным проповедникам остановиться у вас на некоторое время. Мой духовный брат много рассказывал мне о вас. И о трудах вашего мужа. Вы разрешите мне с ними ознакомиться?

Остальные