Развод на спор - Любовь Попова

В его взгляде всегда — смесь вежливой страсти и лёгкого расчёта, как будто он постоянно выбирает, кому подарить розу, а кого поцеловать в руку.

А на Сашу он вообще смотрит, как на современный автомобиль:

красивый, быстрый, с автоматической коробкой передач и сложной системой управления, которую он так и не освоил.

Вот и вернулся в старую добрую «Волгу».

Удивительно, как Мирон — при всей их истории, при всех откровениях, при той самой близости, что когда-то была между Сашей и моим отцом — вполне спокойно общается с Алексом.

Ни искры в глазах. Ни натянутых улыбок. Только вежливость и лёгкий, почти тёплый интерес.

Как будто ничего не было.

Или — как будто он точно знает, что Саша — его.

Целиком. Без остатка.

Вот где оно, настоящее доверие. Настоящее спокойствие.

Почему я не могу так же?

Подумаешь, моего мужа хочет кто-то другой...

Это же… нормально. Наверное.

Он красивый, умный, сильный — вполне логично, что у него есть поклонницы.

Но когда я вижу фотографии Ксении в социальных сетях в коротком платье, в туфлях с острым носом и гладкими волосами — меня рвет на части от ярости.

Не потому что она прекрасна.

Потому что рядом с ней — я перестаю быть собой. И становлюсь неадекватной ревнивой стервой.

— Даша, ты меня слушаешь? — мамин голос вонзается в ухо, как длинная шпилька в нерв.

Я моргаю. Медленно поворачиваюсь к ней:

— Конечно. Просто мне показалось невежливым напоминать, что ты сама напросилась на это мероприятие. Но раз ты настаиваешь…

Её рот приоткрывается.

Она уже втягивает воздух в лёгкие, уже собирается начать возмущённую тираду — как в юности, как всегда.

И тут — звонок в дверь.

Резкий, спасительный, как удар в гонг перед нокаутом.

На пороге оказываются Савва и Ксения.

Я замираю всего на долю секунды, но внутри эта пауза тянется мучительно долго.

Перед глазами — мгновенная вспышка воспоминаний о последней встрече и то самое селфи, которое я отправила не тому адресату.

Он точно его видел.

Чёрт. Он его видел.

Мы пересекаемся взглядами, и я тут же включаю улыбку на максимум.

Та самая, выверенная годами работы в администрации.

Та, которой можно закрывать трещины в асфальте и залатывать политические конфликты.

А может, всему этому меня научил брак.

В нём я давно поняла: иногда нужно первой идти на уступку, если хочешь сохранить погоду в доме, а не устраивать ураган в каждой комнате.

— Привет! Проходите, что встали? — голос лёгкий, весёлый. Я — радушная хозяйка. Я — доброжелательная жена. Я — железобетон.

— Рада вас видеть! — добавляю и широко улыбаюсь, будто на душе нет ни кома, ни воспоминаний, ни страха, что кто-то сегодня опять бросит взгляд не туда.

Ксения подходит ближе, и, к моему удивлению, обнимает меня.

Нежно, сдержанно, но всё же — слишком близко.

— Ты просто великолепна! — шепчет она на ухо. Голос чуть с хрипотцой, почти интимный.

— Платье — шик!

— Спасибо, — отвечаю и целую её в щёку.

Аромат духов ударяет в нос — сладкий, настойчивый.

На губах остаётся вкус макияжа, тональной основы с сатиновым финишем и, кажется, немного хайлайтера.

На сторис — восторг.

Вблизи — лучше не касаться. Особенно, если ты не хочешь испачкаться в чужое «совершенство».

Ксения отходит, снимает куртку, двигается легко по кошачьи.

А я в это время принимаю бутылку вина от Саввы.

— Спасибо за приглашение! Вот... — он протягивает бутылку.

Голос уверенный, но не напористый. Он будто играет роль который ничего не видел, но в глазах горит озорной огонек.

Я машинально читаю этикетку:

"Madonna".

Поднимаю глаза — и встречаю его хитрую, мальчишескую улыбку.

Такая, что на мгновение сердце сжимается — то ли от раздражения, то ли от смущения, то ли от желания увидеть так ли он хорош каким был на ринге пару месяцев назад.

Он помнит.

Конечно, помнит.

— Проходи уже! — говорю жёстче, чем нужно, и угрожающе поднимаю палец, будто старшая сестра, которая знает, на что ты способен, и заранее предупреждает: лучше не балуй.

Я ещё не успеваю захлопнуть дверь, как в неё, почти сбивая меня с ног, влетает Тагир.

Словно спасается бегством от пожара — или от куда более страшного: Кости.

Тагир проскальзывает внутрь в прыжке, оборачивается и, прежде чем я успеваю хоть что-то сказать, захлопывает дверь с грохотом, прижавшись к ней спиной.

Я успеваю только мельком увидеть возмущённую физиономию Кости, который как раз спешил за ним, — и тут же слышу, как Тагир радостно хохочет.

— Всё, мудила, ты за бортом!

Он явно в ударе.

Щёки раскраснелись, глаза сверкают, футболка чуть сбита с плеча.

Настоящий мальчишка, только в теле взрослого и чертовски привлекательного пацана.

— Тагир, немедленно открой дверь.

Голос мой строгий, но уже с оттенком безнадёги.

— Тасе это не понравится.

Он только фыркает, потирая ладони:

— Обожаю, когда ваша дочь в гневе.

Произносит это с таким удовольствием, будто речь о десерте.

Я только закатываю глаза.

Мужчины.

Разворачиваюсь и иду вглубь квартиры, откуда уже доносится быстрый топот — и в следующую секунду, как вихрь, влетает Тася.

В руке — телефон, на экране которого, по всей вероятности, нытьё Кости в аудиосообщении.

— ТАГИР! — рычит она, не останавливаясь ни на шаг. – Скотина, сколько можно!

Ну вот, началось.

— Ну кто виноват, что твой додик такой медленный. Может ты его лучше дрессировать будешь?

— Я лучше на тебя намордник надену! Отойди!

— Ну не знаю, не знаю… А на что ты готова, чтобы его впустить.

— Ты меня шантажируешь? – охает Тася и дальше я не слушаю. Потому что понято, что оба получают удовольствие от этих скандалов, ведь Тася в любой момент может присечь это с помощью отца, но не делает этого.

В итоге, конечно, Костя попадает в квартиру — злополучная дверь ему всё-таки открыта.

Его ведет Тася, но почему - то с пылающими щеками, растрепанными волосами и стёртым блеском для губ.

Я ничего не спрашиваю.

Я давно научилась не задавать вопросов, на которые и так знаю ответ.

Вместо этого я отворачиваюсь к телефону, на который мне пишет Анфиса. Она как раз возвращается в квартиру с необходимым и рассказывает:

«Представляешь, встретила мэра у подъезда! Сам предложил помочь донести пакеты.»

Я, всё ещё отвечая на сообщение в телефоне, машинально поднимаю взгляд — чтобы позвать Марка и встретить