Бывший. Верну тебя - Ольга Игонина

дрожь. В комнате шесть человек, и ни одному из них я не могу полностью доверять. Рокотов опасен, Марк меня уже предавал, охранники выглядят туповатыми и пока явно считают нас преступниками. Женщина — темная лошадка.

А я уж, было, обрадовалась, когда увидела ее. Думала, что она поможет мне спастись.

— Надеюсь, что не умру, Лен. — На лице Рокотова мелькает довольная ухмылка. — А тебя, Марк, я особенно рад видеть. Встретить врага перед смертью — ценный опыт.

— Андрей, нет! — дамочка заламывает руки, смахивает слезы и лезет к его ране. Андрей отталкивает ее левой рукой, в правой у него все еще осколок. Того и гляди, нас всех тут перережет.

— От таких ран еще нужно постараться скончаться, — вставляю, но моя реплика тонет в перепалке двух давних приятелей.

— Когда это я был тебе врагом?

Марк поражает меня своим вопросом — сейчас реально время для выяснения отношений?

Он больше не скручен — стоит во весь рост, но охранники по-прежнему держат его с двух сторон.

— А я, знаешь ли, добавил в список еще один трофей, — Рокотов противно облизывает губы и кивает в мою сторону.

— Что? — рычит Марк и рвется из плена. — Тварь!

— Да не было ничего, — оправдываюсь. И тут же понимаю, что вообще-то не обязана это делать.

— Андрей, это она пыталась тебя убить? — вскрикивает дамочка. — Вы скорую уже вызвали?

— Да я к этому безобразию не имею никакого отношения! — смотрю на свои руки. — Андрей ваш малость того...

— Давно знаю, что все беды от женщин, — заявляет охранник. — Вот поэтому и не женился.

— Ага, именно поэтому, — ржет его напарник.

— Лена, скорую вызывай и полицию! Пока преступница не скрылась.

— Что? Это я-то преступница? — захлебываюсь от возмущения.

Марк пользуется тем, что охранники отвлеклись на свою шутку, и делает резкий рывок. Его перехватывают и почти прижимают к полу.

— А я ведь так и знал, что ты мне в спину нож, вернее в грудь стекло вонзишь. — Рокотов похож на Гамлета, обиженный непонятый страдалец. — Признавайся, по твоему требованию Оксана на преступление пошла? Покушение на убийство, между прочим!

Тычет рукой в грудь. Кровь уже подсохла, перестала сильно сочиться. Фразы и жесты настолько отрепетированы, что я не удивлюсь, если он вот-вот сорвет овации у публики.

— Ты с таким пафосом лучше бы на конференциях выступал, — не сдерживаюсь и прерываю его “выступление”.

— Оксан? Он это серьезно? — Марк из позы “ласточка” пытается заглянуть мне в глаза.

— Да отпустите вы его, куда он денется, — смотрю на охранников. — И никуда не уходите, понятыми будете.

— Какими понятыми? Зачем? — удивленно спрашивает тощий.

— Мы вообще-то тут на работе! — горделиво заявляет здоровяк.

— И ваша работа заключается в том, чтобы нападать на гостей?

— Лена, полицию! — командует Рокотов. — И дверь запри. А пока она едет, я вам всем расскажу, что вы сейчас должны будете сделать.

* * *

Ну вот, снова мы отрезаны от мира.

Но сейчас меня все же успокаивает, что мы в номере больше не одни.

— Ты, — Рокотов тычет в Марка, — пишешь расписку, что бабки за свою контору уже все получил. А ты, — обращается ко мне, — подписываешь документы о передаче прав собственности.

— На что? — вопрос глупый, ответ я на него уже знаю, но мой испуганный тон еще сильнее распаляет Рокотова.

Радуйся, скотина! Ничего ты от меня не получишь.

— На свою новую фирму, конечно, — довольно лыбится. — Да не расстраивайся ты так! Неужели успела к ней привыкнуть? И не думай, что я тебя без денег оставлю. Я не жмот, как твой муж. Как насчет миллиона?

— Долларов? — Елена отрывается от телефона.

— Рублей, конечно. Ты чего? На новые колготки хватит.

— Да она стоит минимум в сто раз больше! — встревает Марк.

Охранники снова ослабили хватку, и теперь он просто стоит рядом с ними. Думаю, они уже поняли, что основная угроза идет не от Аверина. Они переглядываются. Явно мечтают свалить поскорее от нашей ненормальной компании.

— Но не дороже свободы, — парирует Рокотов. — Или ты хочешь за решетку? Вы там определитесь между собой, кто сидеть за нападение будет.

— То есть ты сейчас при свидетелях так запросто утверждаешь, что готов дать ложные показания? — Марк принимает уверенную позу, складывает руки на груди. Его спокойствие передается и мне.

Рокотов на мгновение теряется, но тут же берет себя в руки.

— Если твой муж захочет сесть вместо тебя, не мне ему запрещать. — Обращается ко мне, игнорируя Марка.

Что же у них там произошло, в их прошлом?

— Ничего мы подписывать не будем! — подчеркиваю “мы”. Марк одобрительно кивает. — Что там, кстати, с полицией? Приедет или как? Может, вы нам поможете? — последний вопрос адресую охранникам.

— А мы тут причем?

— У вас же лицензия есть, вот мы с вами сейчас сразу все следственные мероприятия проведем. На камеру, пожалуйста, снимайте! У меня, если что, на телефоне хорошая.

Оглядываюсь в поисках сумки.

Вся компания смотрит на меня с недоумением. Да уж, лучше бы я дома осталась, какао пила и с дочкой играла, чем сейчас себя от “преступления” отмазывать.

— Лицензия у нас есть. На что надо. А на криминал мы не подписывались, — блеет второй охранник, с абсолютно круглыми глазами. Низенький и худой, форма на нем чуть свободная, как будто досталась от старшего брата.

— Я вас уверяю, что меня пырнула эта женщина. Оксана Аверина. Хотела убить, но сил не хватило пробить грудную клетку, — Рокотов поворачивается, ищет позу, чтобы его ранение лучше было видно. При этом играет мускулами, видимо, чтобы все заметили и оценили, какое у него прекрасное накачанное тело. — Что ж ты, Аверин, жену не проконсультировал, как бить надо?

— А что вы с чужой женой в номере делали? Может, за дело получили? — крупный охранник осматривает меня с ног до головы.

— Как вы со мной разговариваете? — Рокотов рычит. Если бы не роль потерпевшего, наверное, кинулся бы драться. — Вы знаете, кто я? С моими связями вы даже на помойке работу не найдете. С этой мы любовники, следы на кровати это подтвердят. А потом она решила меня убить.

Все переводят взгляд на меня.

— Никакие мы не любовники. И у меня руки чистые, — выставляю ладони вперед, как ребенок. — На мне вообще ни капли крови.

Верчусь на месте, как будто хочу показать себя с разных сторон. На лицах зрителей никаких эмоций. Только Рокотов начал громко стонать.

Охранник, который поменьше, подходит к кровати. Щурится, внимательно осматривает покрывало.

— Конечно, уже на тебе нет крови, ты же в ванной была, руки мыла. Вы можете с ручки на