История одной ненависти - Дара Бояринова

Итан лежал лицом вниз. Сквозь ресницы я видела, как ему защелкивают наручники, заведя руки за спину. Я лежала на правом боку, переворачивать меня не стали, а резко дернули за правую руку, застегнули наручники впереди и откатили от Итана, но только затем, чтобы парню, которого назвали Куст, было удобнее сделать укол, прямо через ткань юбки, в ногу. Затем меня, как бревно, перекатили, уложив таким образом, что я наполовину лежала на Итане. Прямо перед моими глазами были его губы, и тут же почувствовала ещё один болезненный укол в ягодицу.

– Куст! – заржал кто– то. – Ты бы с мисс поделикатнее. Задрал бы юбку, спустил бельишко и уколол!

– Все, ша! Зубоскалить потом будем! Надо Кесарю позвонить.

После этой фразы я ощутила, что теряю четкость мысли и мои мышцы непроизвольно расслабляются.

«Что они вкололи?»

После того как я переехала к тётке, примерно через год, у меня обнаружили неправильный обмен веществ, какой– то совсем неправильный, наличие которого я приписываю тому самого обряду, что провела «мамаша». Каких только исследований со мной не проводили лекари! Один даже диссертацию защитил на моей уникальной нервной системе, объяснив мой феномен так:

– У вас уникальный организм. В целом он работает правильно, но на определенные препараты реагирует нестандартно. Такие случаи в медицине встречаются крайне редко! И это не аллергическая реакция, это защитный механизм. Не буду углубляться в физиологию и медицинские термины, объясню проще: снотворные, нервно– паралитические, даже обезболивающие препараты отвергаются вашим организмом. Он их просто нейтрализует и выводит из крови. В этом есть как положительная сторона, так и отрицательная. Положительная в том, что вы никогда не станете алкоголичкой или зависимой от лекарств, а отрицательная – вам очень трудно будет сделать анестезию, даже магическую.

Первый раз за всю свою жизнь я поблагодарила свое тело и усмехнулась про себя – воспеть хвалу тому, что не принимала, лежа на грязном полу грохочущей повозки, со скованными наручниками руками! Воистину – жизнь полна импровизаций!

– Слушай, –вдруг раздался голос одного из похитителей. – Кесарь не говорил о девице.

–А девица– то, ничего такая, – заговорил ещё один из похитителей, –я б с такой…

–Заткнись, –оборвал его первый. – Значит так, – обратился он к подельникам, – все по плану: бугаю этому укола на три часа минимум хватит, девке и того больше. Мы их отвозим под замок, Зик останется на стреме, тарантас этот отгоняем, и едем за Кесарем и подруливаем назад, когда эта сука очнется.

– Слушай, а девицу можно того?

– Я тебе дам, того! – припугнул Куст и разразился матерной тирадой: – Пока Кесарь с ними не разберется, чтобы волос не упал! Понял?! – раздался звук затрещины.

– Да понял я, понял! Что ты психуешь? Да и неинтересно совсем, она сейчас же никакая. Я про потом и спросил, когда очухается.

– Потом и решим! Да, Зик, сумки их, кошельки, чтобы пальцем не тронул. Ну– ка, дай сюда, я все обшмонаю, потом проверю, если увижу, что чего– то взял, удушу! Для всех говорю – пока Кесарь с ними не разберется, чтобы волос не упал! Ясно?!

Слабость, наступившая после укола, прошла через несколько минут, и я все слышала и чувствовала свое тело. Так, значит, у нас есть три часа. Это уже что– то. Но всё равно было страшно. Ужасно страшно! Страшнее страшного!

Однажды в том первом детстве на Земле я подралась. Не помню, из– за чего, и это не суть. Суть в том, что папа тогда, замазывая йодом разбитый локоть, посадил меня напротив себя и сказал:

– Если у тебя не хватает ума и выдержки, чтобы решать возникающие конфликты переговорами, и тебе всенепременно нужно драться, то хотя бы делай это правильно.

– Что, в секцию по карате пойти?

– В драке главное не умение, а внутреннее состояние. Побеждает тот, кто перед боем не представляет себе мысленно картины поражения, и куда его могут ударить, и как больно ему будет, и что их больше, а ты один, или что противник сильнее.

– Как же их не бояться? Вон их трое, мальчишек, было! Конечно, страшно!

– Но ты же не побежала, а полезла с кулаками! А если решила драться – выкинь из головы возможность поражения и самое главное – страх! Бояться, плакать, считать раны, пугаться будешь потом. Если что решила – делай, если обстоятельства приперли – иди и преодолевай их, откинув страх, а переживать будешь после боя. Хотя я, как отец, против твоего поведения, для меня лучше и для тебя самой безопасней, если бы ты убегала, ты же не мальчишка! А еще лучше, чтобы ты умела разрешать любой конфликт диалогом.

И я научилась!

Научилась в сложных ситуациях выкидывать из головы страх и думать только над тем, как решить проблему. Это было нелегко. Иногда паника затапливала мозг, не давая возможности думать, но я справлялась! До сих пор! В такой заднице я еще не была! Даже попадание в этот мир не вызывало у меня такого страха! Главное – не паниковать! Не паниковать! Держись, ты сможешь! Думай, слушай, что они говорят! Ты справишься!

* * *

Наше транспортное средство остановилась. Парни, перешагнув через Итана и меня, выбрались наружу.

– Выгружайте их! – скомандовал Куст.

Меня грубо подтащили к двери за ноги, подняли и уложили кому– то на плечо. Я старалась, очень старалась изображать полную бесчувственность, постоянно контролируя свои мышцы и не давая им напрягаться. Чуть– чуть приоткрыв веки, пыталась разглядеть, куда меня тащат, и по возможности определить, где мы. Из того малого, что рассмотрела, поняла, что это какой– то склад или ангар, во всяком случае, огромное крытое помещение. Парень, тащивший меня на плече, вошел в железные двери и прошел через весь этот не то склад, не то заводской цех к противоположной от входа стороне. Стараясь не крутить головой, смотрела по сторонам – кучи мусора, какие– то ржавые станки вдоль стен, высокие окна справа и слева, без единого стекла, кое– где заделанные досками.

Все, что я видела, напоминало какой– то заброшенный завод, как в дурацких американских фильмах. И всё это время я молилась лишь о том, чтобы нас не разъединили с Итаном, заперев в разных помещениях. Несший меня открыл ржавую скрипучую дверь, за