История одной ненависти - Дара Бояринова

ней находился коридор, длиной метра три, и еще одна дверь, возле которой стоял старый полуразломанный стол и колченогий стул. Меня стащили с плеча и усадили на этот стул, придерживая рукой, чтобы не упала. Вошли остальные трое, волоча Итана, и кинули его возле двери.

– Ну и тяжелый, скотина!

– Зик, не гунди, обшмонай его! – приказал Куст.

Зик быстро и умело, что говорило о приобретенном и закрепленном опыте, обыскал Итана, достал портсигар, зажигалку, не найдя больше ничего.

– Давай сюда. И барахло их давай.

Куст подошел к столу. Открыл дверцу и покидал туда наши вещи.

– Табак– то зачем? Сами выкурим, – сказал Зик и тут же получил резкий удар в живот.

– Я, кажется, объяснил! – вкрадчивым голосом ответил Куст. – Ничего не трогать! Кесарь должен все увидеть как есть!

Он схватил согнутого пополам Зика рукой за подбородок и притянул к себе.

– Я проверю все вещи, когда вернусь! Ясно?

– Все, все! Я понял!

– Хорошо! – Куст отпустил Зика и повернулся к двум другим. – Их в камеру. Зики, ты на стреме, они еще не скоро очухаются. Твоя задача по сторонам смотреть, чтобы кого сюда не занесло. Мы часа через два приедем.

Открыв дверь, двое взяли Итана за руки и втащили в комнату. Послышались непонятные звуки, похожие на удары, но другие. Через пять минут поняла их происхождение – от двери шли три крутые ступеньки вниз, о которые, видимо, и бились ноги Итана, издавая эти звуки. Со мной обошлись более гуманно, взвалив на плечо, как тащили через цех, но когда бросили на пол, сильно ударилась боком. Перед тем как выйти, Зик размахнулся ногой и сильно пнул бесчувственного Итана в живот.

– Я эту суку ненавижу! – пояснил он.

Еле удержалась от вскрика, до крови прикусив губу, заставляя себя не реагировать и притворяться спящей. Лежала я в очень неудобной позе – лицом на грязном, мокром и скользком полу, всем телом навалившись на руки. И мысленно себя уговаривала: –Потерпи, сейчас они уйдут.

Через несколько мгновений услышала, как запирают на ключ дверь и разговор:

– Все, мы отваливаем! Зик, осматривай территорию каждые двадцать минут и смотри не напейся, убью!

Значит, есть еще какое– то помещение, где он будет сидеть, – догадалась я. – Наверное, что– то вроде сторожки. Это хорошо! Главное, что не под дверью!»

Прислушивалась к звукам снаружи: удалялись шаги и разговор, вот грохнула, закрываясь, вторая дверь. Подождав ещё чуть– чуть, аккуратно перевернулась на спину и села. Руки ужасно болели, осмотрев их, увидела синяки и ссадины от наручников. Я и не подозревала, что наручники – это так больно!

От боли негромко выматерилась, вспомнив все «чудные» выражения, которые, когда– либо слышала.

– Так, так, спокойно! Эмоции потом! Что у нас самое главное? – спросила, тихо разговаривая сама с собой. Оказалось, что так намного легче, вслух– то. – Первое: успокойся! Бояться будем потом! Господи! Господи! Господи, как страшно– то! – несмотря на катящиеся по лицу слёзы, постаралась взять себя в руки, отодвинуть страх. – Тиночка! Не распускайся! Так, что сначала? Надо осмотреться!

Встав сначала на четвереньки, поднялась и внимательно осмотрелась. Комната была квадратная, метров двадцать, пустая, только по углам валялись кучи какого– то хлама. Тут же поняла, почему пол был мокрым и скользким – с потолка капала вода, а по стене возле двери она стекала несколькими ручейками.

– Куда– то же вода вытекает? – прокомментировала результаты осмотра. – А что у нас с окном?

Окно находилось справа от входа на уровне моей головы, вровень с землей, из чего сделала вывод, что мы находимся в полуподвале. В окне не было ни одного стекла, но наличествовала решетка, старая и ржавая. Попробовала ее подергать и расстроилась – несмотря на внешнюю трухлявость, стояла она крепко.

– Это мы еще посмотрим! – поспорила я с обстоятельствами.

Обошла кучи мусора, валявшегося по углам, преодолевая отвращение и подкатывающую тошноту, покопалась в них и нашла старый деревянный ящик и несколько кирпичей. Перетащив найденное к окну и соорудив себе подставку, осторожно влезла на ящик и стала осматривать крепления решетки.

– Спасибо вам, все силы небесные! – поблагодарила я, обнаружив, что решетка крепится к стене гвоздями, а не припаянными скобами.

Слезла со своего «постамента» и опять стала ковыряться в мусоре, ища какую– нибудь железку, чтобы расшатать гвозди

Застонал Итан. Бросив всё, кинулась к нему, встала на колени, повернула его лицо к себе. Он был без сознания, но что– то уже, видимо, чувствовал.

– Сейчас, милый мой, сейчас! Подожди немного, я с гвоздями разберусь и попробую тебя разбудить!

Не удержалась, поцеловала его в лоб, устроила поудобней его голову и вернулась к своему занятию.

– Ура! Я нашла то, что нужно! – разговаривала я с Итаном, хотя и понимала, он не мог меня слышать.

Прикинув так и эдак, как бы постараться, и как– то забраться на ящик, не уронив толстую ржавую железку, которую нашла в куче мусора. Первые две попытки не увенчались успехом. Подумав ещё чуток, взяла железный прут в зубы и, отставив зад, упираясь плечом в стену, наконец смогла встать на ящик.

Первый гвоздь разлетелся сразу, от одного сильного удара отделившись от шляпки. Со вторым было сложнее – его пришлось выковыривать из стены. На моё счастье, гвозди были вбиты не в кирпич или бетон, а в какой– то состав – бетон с чем– то, – который от старости и сырости легко крошился.

Не знаю, сколько времени прошло, пока я справилась со всеми гвоздями, до которых смогла дотянуться, приходилось действовать тихо, и прислушиваться к тому, что творилось за дверями нашей камеры. В итоге остались только верхние гвозди, но это уже не имело значения. Надавила на решетку, потом потянула ее на себя, решетка поддавалась, но у меня соскальзывали руки. Рассмотрев их, с удивлением обнаружила, что в борьбе с гвоздями сильно разбила запястья наручниками. Кровь сочилась по рукам до локтей и залила ладони, только сейчас почувствовала жгучую боль. От этого жжения, обиды и страха на глаза опять навернулись слезы, готовые вылиться ручьями.

– Нельзя, Тина! – прикрикнула на себя. – Только не сейчас!

Посмотрела на решетку и поняла, что справилась – отогнуть ее наружу будет совсем просто!

– Сколько ж я провозилась? Сколько у нас осталось времени? Вот дерьмо! – откинув железку, бросилась к