Проклятие судьбы - Джеймин Ив

Моя последняя ночь со стаей Аннандейл прошла как праздник: их стол на улице ломился от тако и выпечки. Вино и пиво лились рекой, и хотя обычно нам требовалось огромное количество алкоголя, чтобы пересилить наш быстрый метаболизм и опьянеть, они добавляли шоты сыворотки оборотней — натуральной добавки, которая усиливала эффект выпивки в сотню раз.

Когда я заползла в кровать, комната поплыла перед глазами, и я понадеялась, что это не последняя моя ночь, наполненная смехом и дружбой. Их постоянная поддержка и доброта растопили почти все мои подозрения насчет их намерений. Они оставались такими же искренними, какими показались при первой встрече, даже когда заставили меня пообещать приходить на семейные ужины как минимум дважды в месяц.

Честно говоря, я с нетерпением ждала следующей встречи у них дома.

Ранним утром свет ударил мне в лицо, словно злобный зверь, и будь у меня возможность дотянуться и сорвать солнце с неба, я бы сделала это без сожаления.

Я застонала, когда мой чувствительный желудок напомнил, что вчера я перебрала.

В ответ раздался тихий смешок.

— Просыпайся и пой, милая.

От этого низкого рокота я быстро заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд, и увидела Келлана Джексона, сидевшего на краю моей кровати. Его идеальное, поцелованное солнцем лицо смотрело на меня сверху вниз. Комнату наполнил аромат карамели и корицы — он пах даже лучше, чем сладости из кондитерской «Челси Свитс», а это о многом говорило.

— Что ты здесь делаешь? — хрипло и растерянно спросила я, оглядываясь и приподнимаясь, чтобы сесть. К счастью, урагана по имени Хантер нигде не было видно; этим утром я была слишком не в себе, чтобы с ним разбираться.

Лицо Келлана расплывалось в моем затуманенном взоре. Я потрясла головой, чтобы прояснить зрение, и провела рукой по рту на случай, если во сне у меня текли слюни или сопли. Его внезапное появление выбило меня из колеи, словно он застал меня голой, хотя я и завалилась спать в шортах и футболке.

— День переезда! — Его энтузиазм должен был бы оскорбить меня в моем нынешнем разбитом состоянии, но его привлекательность лишь добавляла ему очарования. — Я здесь, чтобы упаковать твои вещи и отвезти тебя домой.

Дом. Такое простое слово из трех букв. Простое и до боли раздирающее душу.

— Во временный дом, — уныло поправила я.

Улыбка Келлана не дрогнула. Он встал и протянул мне руку.

— Почему бы тебе не пойти в душ, а я пока начну сборы в твоей комнате.

Я на мгновение замешкалась, но потом вложила свою ладонь в его. Искра между нами мгновенно привела мой организм в состояние полной боевой готовности. Остатки усталости и алкоголя вымело из меня, но на смену им пришла новая, мучительная внутри потребность.

— Я выйду через минуту, — торопливо сказала я, хватая первую попавшуюся чистую одежду и скрываясь в ванной.

Включив душ на полную мощность, чтобы заглушить приступ паники, я две долгие минуты вцеплялась в край раковины, заставляя себя не возвращаться в спальню. От осознания того, что Келлан там, за дверью, пакует мои скудные пожитки, меня на пятьдесят процентов охватила паника, на пятьдесят — тошнота, и на все сто я сходила с ума.

Согласиться жить с ними было, возможно, самым глупым решением в моей жизни, и я была почти уверена, что не выйду из этой затеи невредимой. Если я уже с трудом сохраняю беспристрастность после пяти минут в его присутствии, то как, черт возьми, я выдержу недели в их доме, утопая в их запахах? Как буду бороться с внутренним влечением, которое тянет меня скрепить эту связь пары?

Боюсь, я сильно недооценила свой самоконтроль и силу.

Мама.

Мне нужно было вспомнить маму, вспомнить, как в последний раз видела ее лицо и изувеченное тело.

Как в последний раз ощущала ее безжизненную ауру после того, как ее стая уничтожила ее.

Именно это воспоминание я буду вызывать всякий раз, когда бороться с судьбой станет слишком тяжело, и я молилась, чтобы этого было достаточно. Я боялась, что после нескольких месяцев жизни с этой стаей я забуду, что связь с ними означает мою неминуемую смерть. Или, что еще хуже, мне станет все равно.

Я не могла этого допустить.

Давным-давно я дала обещание, что выберу путь, отличающийся от маминого.

Обещание, которое я не могу нарушить.

Глава

Тринадцать

К тому времени, как я вышла из ванной — чистая, одетая и почти спокойная, — Келлан уже полностью собрал мои вещи.

— Забирай свои ванные принадлежности, и можем ехать, — сказал он, стоя рядом с четырьмя новенькими чемоданами, которые, я точно знала, были не моими.

— Откуда они? — спросила я, разглядывая подходящий друг к другу комплект из золотистых и розовых сумок.

Келлан смущенно улыбнулся и взъерошил свои светлые волосы, пока они не легли в привлекательном беспорядке.

— Я купил их для тебя. Подумал, что тебе может понадобиться багаж, а этот… подходит к твоим волосам, — последние слова он пробормотал, и его щеки порозовели.

Черт бы побрал этого альфу.

Он был одновременно и заботливым, и милым, а я отказывалась быть той сволочью, что растопчет его чувства в разгар такого приятного жеста.

— Спасибо, Келлан. — Каким-то чудом мне удалось сохранить ровный тон. — Но ты не обязан покупать мне вещи. Честное слово. Я правда очень неприхотлива.

Он опустил взгляд на чемоданы.

— Начинаю это замечать. В смысле, я заполнил твоей одеждой только полтора чемодана, и… — он заглянул мне через плечо в ванную, — …не похоже, что у тебя есть что-то еще.

— Большинство моих личных вещей остались, когда мне пришлось бежать из Флориды, а потом еще раз, когда меня вырубили в Нью-Мексико и притащили сюда.

Его солнечное настроение омрачилось, и я ощутила волну могущественного доминирования. Эта резкая перемена напомнила мне слова Уоррика о том, что, хотя в Келлане больше солнца, чем в других членах его стаи, если его разозлить, получишь летнюю грозу всей своей жизни.