Ты ушёл. Но не отпустил - Саша Вельская

— Потому что такие мужчины побеждают не только деньгами. Они побеждают тем, что все вокруг заранее отступают.

Она повернулась.

— Я не хочу отступать.

— Но это ваш бизнес.

— Именно. Мой. Не его.

— Что вы собираетесь делать?

— Найду другое помещение.

— За два месяца?

— За один.

— А проект?

— Переделаете.

— Бесплатно.

— Нет.

Я растерялась.

— Но из-за меня…

— Из-за него. Хватит повторять, что вы виноваты во всём, чего касается его рука.

Инга подошла к столу и протянула мне уведомление.

— Сделайте копию для адвоката. Возможно, однажды пригодится для доказательства системного давления.

— Вы продолжите работать со мной?

— Я же сказала: проект переделаете.

— Почему?

Она посмотрела на меня почти сердито.

— Потому что вы хороший дизайнер. И потому что я не позволю мужчине решать, с кем мне работать.

Я вышла из клиники со слезами на глазах.

Не от слабости.

От того, что человек, которому я принесла проблемы, не отказался от меня.

Роман позвонил вечером.

Я не ответила.

Он позвонил снова.

Потом пришло сообщение:

«Нам нужно обсудить выходные».

Я написала:

«В субботу забираешь в десять, возвращаешь в воскресенье в шесть. По решению суда».

«Я хочу забрать в пятницу».

«Нет».

«У Сони в субботу спектакль».

Я посмотрела на календарь.

Спектакль был в детском центре возле его дома. Соня рассказывала, что Валерия купила билеты.

«Решение суда действует с субботы».

«Не будь мелочной».

Я сохранила переписку.

«В субботу в десять».

Ответа не было.

Через минуту позвонил домашний номер.

Соня взяла трубку раньше меня.

— Папа!

Я вошла на кухню.

— Да, мы хотим на спектакль! А мама сказала, что нельзя?

Она посмотрела на меня.

Роман специально позвонил детям.

— Дай мне телефон, — сказала я.

Соня прижала трубку к груди.

— Папа говорит, что ты опять не разрешаешь.

— Дай телефон.

— Почему нельзя?

— Можно. В субботу.

— Но он хочет в пятницу!

— Соня.

Дочь заплакала.

— Я хочу к папе!

Миша прибежал из комнаты.

— Что случилось?

— Мама не пускает нас!

Я взяла трубку.

— Ты что делаешь?

— Разговариваю с детьми.

— Не обсуждай с ними график.

— Они имеют право знать.

— Они не должны выбирать между родителями.

— Это ты заставляешь их выбирать.

— Ты звонишь и сообщаешь, что мама что-то запретила.

— Потому что ты запретила.

— Решение суда начинается с субботы.

— Я прошу несколько дополнительных часов.

— Ты не просишь. Ты давишь через детей.

— У тебя паранойя.

Я отключила телефон от розетки.

Соня закричала:

— Я тебя ненавижу!

Она выбежала из кухни.

Миша посмотрел на меня с обвинением.

— Почему папе всё можно, а нам нельзя?

Я опустилась перед ним.

— Папе не всё можно.

— Он сказал, что ты специально нас не отдаёшь.

— Папа иногда сердится на меня и говорит лишнее.

— Он сказал, что ты хочешь найти нам другого папу.

Я застыла.

— Когда?

— В Сочи.

— Что именно он сказал?

— Что скоро у тебя будет новый мужчина и ты забудешь про нас.

— Я никогда про вас не забуду.

— А новый папа будет?

— Нет.

— Совсем?

— У вас уже есть отец.

Миша внимательно смотрел мне в глаза.

— А тот дядя, который чинил ванну?

Вот оно.

Фотографии были не только у суда.

Роман говорил об Артёме детям.

— Артём не мой мужчина.

— Папа сказал, он ночует у нас.

— Он не ночевал.

— Значит, папа врёт?

Я закрыла глаза.

Любой ответ делал одного из нас плохим.

Роман создал вопрос, в котором ребёнок не мог сохранить доверие к обоим родителям.

— Папа мог ошибиться.

— Он никогда не ошибается.

Так Роман учил сына.

Отец всегда знает.

Отец всё может.

Отец не ошибается.

Я обняла Мишу, но он остался напряжённым.

— Мы поедем в пятницу? — спросил он.

Я понимала, что уступка вознаградит давление.

Покажет Роману, что достаточно заставить детей плакать — и я отступлю.

Но цена принципа была в их слезах.

— Да, — сказала я. — Поедете.

Он сразу улыбнулся и убежал рассказывать сестре.

Я подключила телефон.

Написала Роману:

«Забирай в пятницу после сада. Больше никогда не обсуждай график с детьми».

Он ответил:

«Видишь, мы можем договариваться».

Я смотрела на сообщение и чувствовала поражение.

Через несколько минут в дверь позвонили.

На площадке стоял Артём с рулоном чертежей.

— Не вовремя?

— Почему?

Он посмотрел на моё лицо.

— Потому что ты плакала.

— Я не плакала.

— Хорошо.

Он не стал спорить.

— Бабушка хочет застеклить балкон. Просила измерить.

— Сейчас?

— Могу уйти.

Мне следовало попросить его уйти.

За домом могли следить.

Роман уже использовал фотографии.

Но я устала строить жизнь вокруг того, как он истолкует каждое моё движение.

— Измеряй.

Артём прошёл на балкон.

Дети выбежали в коридор.

— Дядя Артём! — обрадовалась Соня.