Стальная Анна. Возвращение отверженной наследницы - Лина Деева

груди и зачем-то заверил Стародубцева: — Не беспокойтесь, Никита Гаврилович. Больше вашей дочери ничего не грозит. Хотел добавить: «Лишь бы только доктор успел приехать», — но сдержался: утешению не нужна правда. Стародубцев кивнул в ответ — за показной твёрдостью жеста чувствовалась вновь подступившая растерянность. Тяжело опустился в самодельное кресло на колёсах, и Стрельников, бросив Фёкле: «Ступай следом!» — понёс Анну через сад к дому.

Глава 33

— Скажи, это ты принесла в сад лимонаду? Тот же Стародубцев наверняка решил бы, что вопрос — очередной признак бездушия Германа. Впрочем, последний отнёсся бы к этому ровно: всяко лучше, чем показать, насколько он боялся сейчас за Анну. — Нет, барин, — сразу же ответила Фёкла. — Барышня не просила ни о чём. Хм. Ещё один камешек на чашу весов в пользу отравления? — И не знаешь, кто мог бы принести? Прислужница мотнула головой и, отчего-то понизив голос, спросила: — Барин, а барышне от лимонаду дурно стало? Герман бросил на неё короткий взгляд. — Возможно. Однако больше Фёкла ничего не сказала — то ли смелости не набралась, то ли задумалась о чём-то. Они в молчании обогнули прудик, и прислужница, первой взбежав на низкое крыльцо чёрного хода, распахнула перед Германом дверь. После того как он вошёл — аккуратно, чтобы не дай Бог не зацепить Анну, — Фёкла ужиком проскользнула мимо и повела его дальше: через холл на второй этаж.

— Сюда, барин! Она отворила перед ним одну из дверей, и Герман с невольным и оттого тщательно скрываемым даже от себя волнением вошёл в девичью комнату. И сразу ощутил себя грубым мужланом — настолько всё вокруг было изящное, светлое, нежное. Злясь на свои глупые чувства (он здесь по делу, он жизнь спасает!.. или хотя бы пытается спасти), Герман бережно уложил Анну на кровать, застеленную персиковым покрывалом. Тёплый цвет ткани некрасиво подчеркнул мертвенную бледность девушки, и Герман в очередной раз приник ухом к груди Анны. Стучит. Только бы до приезда доктора стучало! — Жива? — шёпотом осведомилась Фёкла и торопливо перекрестилась, отгоняя недоброе. — Жива, — сумрачно кивнул Герман. И замялся. По всему следовало уходить: нехорошо мужчине находиться в спальне незамужней девицы. Но как же страшно было оставить её одну! Если в доме Стародубцева и впрямь завёлся отравитель… — Слушай сюда. — Герман властно посмотрел на Фёклу. — От барышни ни на шаг, поняла? Никого к ней не пускать, кроме доктора. Ни бар, ни иную прислугу. И сама отсюда не выходи, пока доктор не приедет. Всё ясно? На её счастье, прислужница не стала артачиться. Меленько закивала: — Конечно, барин, как божий день! — И вдруг сложила ладони перед грудью: — Барин, а мож… Мож, барышне угольку дать? Я помню, травилась, когда дитём была — волчьего лыка попробовала по дурости. Так бабка меня выходила: уголёк с водой давала и ревеневую настойку. Как думаете, барин, барышне поможет? — Без доктора, что ли, лечить хочешь? — нахмурился Герман, и Фёкла немедля потупилась. — Прощения прошу, барин. Да ток когда потравишься, надобно скоренько угольку дать. А дохтур когда ещё приедет. Герман смерил доброхотку внимательнейшим взглядом. Если разобраться, мысль была здравой. Сам он тоже припоминал о подобном применении древесного угля и втайне жалел, что не ему пришла в голову спасительная мысль. — Беги за водой и углём, — наконец распорядился он. — И если в доме имеется касторка, неси и её тоже. — Слушаюсь! — Фёкла дёрнулась было к выходу, однако Герман остановил её, вовремя вспомнив: — И ещё скажи, чтоб мужики к барину бегом бежали! — Слушаюсь! Прислужница унеслась, что ведьма на метле. А Герман проверил дыхание Анны (на этот раз взяв с туалетного столика зеркальце в костяной оправе) и, убедившись, что девушка по-прежнему дышит, отошёл к окну. Встал чуть сбоку, дабы не быть замеченным с улицы, и скрестил руки на груди.

Нужно было выяснить, что за чертовщина творится в усадьбе. На Стародубцева рассчитывать нельзя: тому достаточно ещё немного понервничать, и самому доктор понадобится. А прислужники — люди подневольные. Против бар им идти не с руки. «Хорошо, допустим, хозяин оставит меня в гостях, — рассуждал Герман. — Допустим, я даже, презрев приличия, сяду за дверью этой комнаты с пистолетом в руке и стану пускать к Анне только тех, кто докажет свою благонадёжность. Хотя лучше бы во всём этом разобрался урядник и забрал виновную с собой… Так, стоп. Значит, я теперь тоже верю, что это Елене Андреевне вздумалось избавиться от падчерицы? Стародубцев сказал, Анна показывала флакон с ядом, и предположил, что отравительница имела его в запасе. Или выкрала обратно? Возможно, обыск покажет… Впрочем, вряд ли. Не дура же она хранить улики. Тогда получается, яда больше нет? Или он где-то спрятан? — Герман потёр висок. — Слишком мало известно. А я, к сожалению, частное лицо. Однако порасспрашивать о лимонаде, пожалуй, смогу. Вдруг узнаю что-то, что поможет защитить Анну».

От кровати донёсся тихий вздох. Герман резко обернулся: неужели очнулась? Увы, девушка была всё так же недвижима — в пору подумать, будто ему почудилось. В коридоре зашумели, и вскоре в комнату влетела раскрасневшаяся от бега Фёкла. В руках у неё был поднос (и как только не уронила да не расплескала воду в принесённом графине!), который она продемонстрировала с гордым: — Всё достала, барин! — Достала, так ставь на тумбочку, — указал Герман, отбрасывая все свои рассуждения и полностью сосредотачиваясь на предстоящих медицинских манипуляциях. Прежде всего требовалось помочь Анне — времени от момента отравления и так прошло много, каждая минута была на счету. «Только бы её вытянуть. А там разберёмся, кто решил отравой побаловаться». И с этой мыслью Герман принялся тщательно растирать древесный уголёк в бронзовой ступке.

Глава 34

__________________ Примечание автора. Обращаю внимание, что Герман не врач. Действовать так, как действовал он ни в коем случае нельзя. Его манипуляции по лечению Анны являлись смертельно опасными для девушки, и спасло её буквально чудо. Подробнее об этом будет рассказано в следующей главе. _________________

Они напоили больную водой с углём, затем дали ложку касторки. Во время манипуляций к Анне как будто возвращались проблески сознания: она сумела проглотить лекарства, пусть и зайдясь кашлем. Тем не менее когда всё закончилось, девушка вновь стала недвижима.