Измена. И с чистого листа - Андрей Левинский

— Нормально, — признал он после второй ложки. — А почему ты раньше не готовил, когда мама с работы еле приходила?

— Я много работал.

— На рыбалку ездил. И в боулинг. Когда я болел, мама ночью вставала.

Василий поставил тарелку в раковину.

— Тебя кто-то настраивает?

— Если она была нужна, почему ты не помогал, когда ей было плохо?

Сын спросил без обвинительной речи. Поэтому ответить было нечем.

Катя искала свидетельство о рождении для подачи документов. Василий сначала заявил, что оно лежит у матери, потом нашёл папку на верхней полке — там, куда Вера годами складывала семейные бумаги. Внутри были подписи её рукой: квартира, школа, здоровье. Он пролистал папку и впервые увидел целую систему, которой пользовался, не зная устройства. Раньше называл её просто женской аккуратностью.

Дочь не осталась на чай. Василий спросил, когда она снова сможет прийти. Катя ответила, что напишет сама. Он хотел напомнить о долге перед отцом, но слова психолога про право другого человека на отказ остановили его. Отпустить дочь без последнего укола оказалось отдельной задачей.

Позже Катя пришла за документами для поступления. Василий сказал, что мать настроила обоих.

— Я ушла в день измены, — ответила дочь. — Потому что ты ждал от женщин удобства и молчания. Мама тогда тебя ещё оправдывала.

— Илья вам это внушил?

— Он тебя вообще не обсуждает.

Когда дети ушли, приехала Алина. Забрала оставшиеся вещи.

— Я думала, что люблю тебя, — сказала она. — Но ты хотел не меня. Тебе нужна новая женщина на старую должность.

Формулировка была почти Вериной.

Василий открыл чат бывшей жены и написал «вернись». Стер. Впервые вместо синей блузки и новой фигуры представил её спину у плиты, пока сам собирал снасти.

На первой консультации Василий рассказывал о неблагодарной жене и влиянии Ильи. Психолог спросил, какую часть семейного быта он выполнял до измены без напоминаний. Список закончился оплатой бензина и редким ремонтом. Когда специалист попросил описать обычный вечер Веры, Василий неожиданно не смог восстановить его после ужина: он уходил к телевизору или телефону.

Он не вышел из кабинета другим человеком. По дороге домой злился и сочинял возражения. Но следующую встречу не отменил. Впервые изменение началось там, где никто не обещал вернуть ему жену.

На сайте психологического центра он выбрал услугу «семейная консультация» и поставил одного участника.

Записаться одному оказалось стыднее, чем просить Веру вернуться. Он всё-таки нажал кнопку.

Глава 35. Своя цена

Двойное начисление я заметила в последней строке реестра. Подрядчик выставил одну работу через две фирмы. Ошибка могла превратиться в скандал с жильцами и проверку.

Подрядчик сначала назвал расхождение технической мелочью и предложил исправить следующий месяц. Я посчитала последствия для каждой лицевой карточки и отправила таблицу руководству. Если бы жильцам выставили сумму, отдел получил бы сотни обращений. После этого «мелочь» стала совещанием с юристами.

Начальница попросила убрать моё имя из письма, чтобы не обострять отношения. Я отказалась и приложила исходную переписку. Не скандалила, только оставила след авторства там, где раньше согласилась бы на устное спасибо.

— Предлагаем должность ведущего бухгалтера, — сказала начальница. — Оклад пересмотрим позже.

— Обязанности начинаются сейчас, значит, и оклад сейчас.

Мы торговались два дня. Я получила прибавку меньше желаемой, но больше первоначальной, и письменный список задач.

Первый клиент написал в воскресенье вечером и попросил срочный отчёт. Я напомнила о согласованных часах и предложила понедельник. Он попытался повысить оплату за ночь. Раньше деньги победили бы сон. Теперь я отказалась: подработка должна строить квартиру, а не повторять старую жизнь в новом адресе.

В бюджет я заложила не только платежи, но и ежегодную страховку, возможный простой клиента и операционные расходы, если решусь на подтяжку позже. Мечта о жилье перестала быть картинкой. Она стала множеством скучных строк, каждая из которых удерживала её от сказки.

Параллельно взяла одного небольшого клиента. Сразу ограничила восемь часов в месяц и отключала рабочую почту после девяти. Деньги я внесла в бюджет вместе с расходами на Катино поступление, расходами на Костю и резервом на три месяца.

Юрист сообщила, что Василий готов обсуждать выкуп моей доли общей квартиры.

Переговоры о выкупе доли заняли три встречи. Василий сначала вычитал из оценки стоимость ремонта, будто делал его один, потом хотел зачесть проживание Кости. Юрист возвращала разговор к документам. Я не соглашалась на меньшую сумму ради скорости, но и не требовала наказательной цены. Рыночную оценку заказали у независимого специалиста.

Когда Василий наконец принял расчёт, я не почувствовала победы. Общая квартира была частью жизни детей, и продажа своей доли делала расставание материальным. Катя попросила сфотографировать отметки роста на косяке. Костя забрал старый плакат. Мы не выносили всё прошлое, только то, что хотели сохранить.

— Это станет первым взносом, — объяснила она. — Остальное — ипотека. Сначала мировое соглашение и регистрация платежа.

Я не искала новостройку в центре. Считала старый фонд, окраины, ремонт и дорогу детей.

Банк предварительно одобрил кредит. Подходящая трёхкомнатная квартира стоила дороже лимита: старый дом, маленькие спальни, зато три двери.

Дома я разложила расчёты рядом с Катиной кружкой и Костиным учебником. Катя сразу спросила, останутся ли деньги на её подготовительные курсы. Костя — далеко ли будет школа. Их вопросы вернули квартиру из мечты в быт. Я внесла в таблицу проезд, ремонт и запас на три месяца. После этого сумма первоначального взноса стала меньше, зато решение — честнее.

Я закрыла объявление, потом открыла снова. Теперь мечту предстояло посчитать. Заслуживать её больше не требовалось.

Глава 36. Три комнаты

До неё мы посмотрели семь вариантов. В одном Костина комната выходила на шумную трассу, в другом банк не одобрил перепланировку, третий требовал ремонта дороже первоначального взноса. Я отказалась от красивой кухни в новом доме, когда дорога Кати до университета заняла почти два часа.

Старый дом пах краской и кошками. Проверка показала исправные трубы, понятные документы и соседку, готовую рассказать историю каждого стояка. Комнаты не выглядели как интерьер с обложки, зато цифры сходились.

Квартира находилась на окраине, в доме с потёртыми перилами и широкими подоконниками. Спальни были маленькими. На кухне сохранилась плитка из девяностых. Зато у Кати и Кости появлялись собственные двери.

Перед подписанием я ещё раз проиграла худший сценарий: потеря клиента, рост платежа, поступление Кати на платное отделение. Пришлось выбрать более длинный кредит и отложить ремонт ванной. Банк не подарил одобрение за мою смелость;