Нездоровая одержимость - Ана К. Блэклейс

Я отступаю на шаг, мой член на свободе, и разворачиваю ее к себе за волосы. Она спотыкается, и когда ее глаза, полные грязных желаний, наконец встречаются с моими, я пропал. — Это будет твое стоп-слово. — Затем я приближаю свое лицо к ее лицу так близко, что она почти может почувствовать мой вкус. — Используй его, когда больше не сможешь выносить, что тебя трахает убийца твоих охранников.

Я даю ей мгновение, чтобы оттолкнуть меня. Чтобы использовать это чертово слово еще до того, как мы начали. Но даже если в ее прелестных глазах вспыхивает ярость, ее губы все равно не открываются, чтобы произнести его.

Уголок моего рта приподнимается в скверной ухмылке.

— Вот мы и здесь, маленькая кошечка, ты и я, отбросившие все приличия. Ты никогда не перестанешь хотеть меня, сколько бы людей я ни убил.

Жар заливает ее лицо в лунном свете фонарей, выдавая одновременно и гнев, и похоть. Она хватает меня за рубашку, ее маленькие кулачки дрожат от того, как сильно она вцепилась, но она не может заставить себя оттолкнуть меня. Она сжимает губы, ее щеки краснеют, на глазах наворачиваются слезы.

Блядь, я бы позволил этой женщине убить себя и, сука, кончил бы в штаны в процессе.

Еще пять секунд. Это все, что она получает, прежде чем мой рот впивается в ее губы.

Вместо того чтобы бороться со мной, она тает в поцелуе, поддаваясь своему голоду. Ее губы раскрываются навстречу мне, когда мой язык врывается внутрь; ее кулаки притягивают меня к себе, желая, чтобы мы стали еще ближе.

Сад исчезает, пока я сливаюсь с ней, и яростный поток нужды и обладания затапливает меня. Я кусаю ее нижнюю губу так сильно, что едва успеваю остановиться, прежде чем почувствую вкус ее крови во рту. Страх перед тем, что это может спровоцировать, заставляет меня разорвать поцелуй, но она цепляется за меня, ее глаза закрыты, а губы жаждут продолжения. Я отрываю ее от своего тела, крепко держа за волосы и наклоняя ее голову так, чтобы она была вынуждена смотреть мне в глаза.

— Сначала я оттрахаю твое личико, — обещаю я, заставляя ее опуститься на колени, не выпуская ее волос. — Просто чтобы прояснить: это не ты сосешь у священника в кустах. Это я использую твой ротик как свалку для своей кончи. Сегодня я сделаю тебя своей подстилкой.

Она дрожит от предвкушения. Вместо того чтобы отбиваться руками, она хватается за края своей рубашки и разрывает ее, обнажая грудь в бюстгальтере пуш-ап; маленький черный галстук небрежно свисает прямо между ними.

Я резко втягиваю воздух, обхватив свой большой шрамированный член у основания прямо перед ее лицом. Я смотрю вниз на него, вздувшийся от вен и готовый залить это красивое лицо струями спермы, помечая ее как свою. Она облизывает губы, глядя на него жадными, тоскующими глазами.

— Черт, Прист, как же я по этому скучала.

Она обхватывает рукой мой ствол, сразу над моей рукой. Наши ладони соприкасаются, а кончик все еще торчит наружу. Она высовывает язык и похотливо проводит им вокруг головки, прикрыв глаза. Она издает восхитительный звук, будто пробует мороженое, а не лижет член.

Я медленно дышу через нос, чтобы сдержать порывы. Предполагалось, что здесь не будет никакой инициативы с ее стороны, но ничто не сравнится со зрелищем того, как Хейли наслаждается мной, боготворит мое тело, потому что она действительно этого жаждет.

Она открывает рот, готовая принять меня. Я останавливаю ее.

— Нет, маленькая кошечка. Все будет не так.

Удерживая ее за волосы, я отстраняюсь ровно настолько, чтобы держать член наготове в нескольких дюймах от ее рта.

— Открой, — приказываю я.

Она повинуется, глядя на меня снизу вверх с неистовым вожделением в глазах. Желание быть использованной ради удовольствия извращенца. Но мне нужно, чтобы это зашло глубже.

— Пока это будет происходить, я хочу, чтобы ты думала о нашем прошлом. — Держа член у основания, я медленно толкаю его в ее рот, наблюдая, как эти прекрасные губы натягиваются, а рот растягивается на чем-то слишком большом для нее. С каждым дюймом, который она проглатывает, я продолжаю говорить: — Человек, который трахает тебя в рот, — это тот самый, кто вырезал твоих охранников и раскидал их трупы по всему дому. Тот, кто содрал кожу с твоего отчима заживо прямо у тебя на глазах. Монстр, которого ты предала, но который тебя не отпустит.

Я отстраняюсь только для того, чтобы снова с силой вогнать член ей в рот, заставляя ее давиться. Я толкаюсь глубоко в ее глотку, переходя грань комфорта, и наблюдаю, как в ее глазах вскипает влага.

— Теперь тот же самый человек использует тебя как подстилку в темном саду.

В ее глазах что-то вспыхивает, когда я это произношу. Она пытается сосать, несмотря на дискомфорт, разминая собственную грудь руками. Я рычу, ненавидя то, что у нее есть свобода распоряжаться ими по своему усмотрению. Мне нужно лишить ее воли, подчинить своей власти целиком и полностью.

Я смотрю на нее сверху вниз: в клетчатой юбке, на коленях в грязи, выставившую мне свои титьки, пока я вонзаю свой большой шрамированный член ей в горло. Животный звук вырывается из моей груди, когда я вынимаю его у нее изо рта. Она жадно втягивает воздух, но лишь для того, чтобы закашляться от лишней слюны; я наблюдаю за ее милым личиком, раскрасневшимся и возбужденным. Она бросает свою грудь и тянется руками к моему члену, как к любимой игрушке.

— Нет, — рычу я, отталкивая ее руки и хватаясь за галстук, который свободно болтается у нее на шее. Я опускаю чашечки ее лифчика, высвобождая эти сладкие упругие груди. Она выгибается навстречу мне, ее губы приоткрываются в стоне.

Мне стоит огромных усилий не схватить их, заставить себя просто смотреть, как они колышутся, ища контакта, но задевая лишь воздух.

— Пожалуйста, Прист, — скулит она, умоляя всем своим разгоряченным телом.

Я смотрю на нее как бог, у которого ищут милости, а затем наклоняюсь, чтобы сорвать галстук с ее шеи. Я хватаю ее за запястья и с привычной легкостью связываю их, затягивая тугой узел.

— Будь хорошей девочкой, и, может быть, я позволю тебе подрочить этому монстру. — Я обхватываю себя за яйца, держа член прямо перед ее лицом.

Она облизывает губы с такой жадностью, что мои яйца сжимаются. Я чертовски близок к тому, чтобы выстрелить струями спермы ей в лицо, но я не могу отпустить ее так