Нездоровая одержимость - Ана К. Блэклейс

— Ногу на него, — командую я. Она немедленно подчиняется; сначала ее стопа соскальзывает, но ей удается закрепиться, когда она сильнее опирается на мое тело — тем самым облегчая задачу себе и полностью отдавая себя в мою власть.

Используя появившуюся опору, я начинаю качать ее щель; ее таз подается вперед, хотя для нее это все еще слишком. И все же с каждым толчком из нее выделяется еще больше смазки, и эти влажные звуки сводят меня с ума. Ее стенки сжимаются вокруг моих пальцев, пытаясь выдоить из меня то, что может дать только мой напряженный член. Я медленно провожу своей длиной между ее ягодиц, едва сдерживая потребность.

— Видела бы ты себя сейчас, — говорю я ей. — Жаждущая маленькая шлюха во власти грязного священника. Позволяет ему трахать свою киску пальцами.

Она стонет.

— Да, о да, трахай меня сильнее, — выдыхает она похотливым голоском.

Я хватаю ее за волосы, грубо заставляя нагнуться. Она вскрикивает, почти заваливаясь вперед, но я удерживаю ее, не вынимая руки из ее щели.

Я смотрю вниз на ее обнаженный зад, ягодицы которого раздвинуты по обе стороны от моего члена. Я выпускаю ее спутанную гриву, чтобы схватить одну ягодицу и оттянуть ее от другой; мои пальцы кажутся железными на фоне ее молочно-белой кожи. Теперь ее анус открыт, поблескивая от возбуждения, которое стекало туда из киски.

— Посмотри на себя, как же ты возбуждена от мысли, что тебя трахнут в задницу, — рокочу я, и мои яйца ноют от потребности разрядиться.

— Ах, Прист, трахни эту шлюшью задницу, — выкрикивает она, настолько лихорадочно желая этого, что кажется, будто она находится на грани транса.

Я бью ее по заднице, и звук удара уносится в лес. Она дергается вперед, ее связанные руки готовы упереться в землю, чтобы не упасть, но я держу ее, даже когда ее нога соскальзывает с камня.

— Поставь ее обратно, — приказываю я, и она подчиняется, вверяя мне свое равновесие — доверяя мне. Само по себе это чертов афродизиак, и я едва не стону. Но сейчас не время проявлять слабость. Моего твердого как камень члена достаточно для разоблачения.

— Хочешь этот член монстра себе в задницу? — Мой голос груб от желания, но в нем звучит властность.

— Да, да, — вскрикивает она, извиваясь под моими руками.

— Тогда умоляй.

— Ах, пожалуйста, Прист, я умоляю тебя, сделай это, — скулит она, и мне так чертовски нравится этот звук, что это наверняка смертный грех. — Войди мне в задницу, накажи меня за то, что я грязная маленькая шлюха. — Затем, задыхаясь: — Твоя шлюха, которая хочет, чтобы ее трахнули в каждую дырочку, использовали как помойку для спермы, а потом бросили в позоре на виду у всех.

И на этом мне конец. Лихорадка в ее голосе, эта жажда — коктейль, который добивается того, что не удавалось целым армиям: он ломает меня.

Разводя одну из ее ягодиц рукой, я обнажаю отверстие и плюю на него.

— Ах, да, блядь, плюй на нее, — выкрикивает она, притираясь ко мне, умоляя о продолжении каждым дюймом своего тела.

Я делаю это снова, а затем начинаю погружать палец в ее кольцо. Она сходит с ума, извиваясь как неистовая банши в своем наряде студентки, пока мои пальцы заполняют ее киску и задницу.

— Пожалуйста, дай мне свой член, — молит она, но я знаю, что она его не примет. Сначала я должен ее подготовить.

Я медленно вывожу пальцы из ее киски, несмотря на то что она протестует, извиваясь в поисках полноты, и переношу больше влаги на ее ложбинку. Я снова плюю ей на анус, что доводит ее до исступления, заставляя умолять и выкручиваться. Я погружаю палец глубже, прежде чем мне удается добавить второй, пользуясь ее запредельным возбуждением. Она бьется в моих руках, насколько позволяют связанные запястья, и когда я наконец приставляю головку члена к ее анусу, она вскрикивает так, словно обрела спасение.

Но как только я надавливаю, ее бедра сжимаются.

— Ох, блядь, — вскрикивает она, наконец осознав, что это может быть чересчур.

Я усмехаюсь про себя.

— Принимай его, — командую я. — Ты знаешь, что заслужила это за то, что ты грязная маленькая шлюха, насаживающая свой зад на член священника.

Она вся деревенеет, когда я толкаюсь глубже. Я мог бы помочь ей расслабиться, чтобы она приняла меня больше, но я все равно в итоге причинил бы ей боль, а я скорее сдеру с себя каждый дюйм кожи, чем подвергну ее такому.

Моя цель — лишь подпитывать ее страх перед тем, что ее сейчас жестоко трахнут в задницу.

Поэтому, когда я обхватываю ее бедра, чтобы войти глубже, невыносимо медленно смакуя каждый дюйм, я издаю животный рык, от которого по ее телу бегут мурашки, заставляя ее чувствовать себя добычей волка в лунном лесу.

Ее нога соскальзывает с камня, и колени подгибаются от страха. На этот раз я позволяю ей упасть на колени в грязь. Я следую за ней, не вынимая члена из ее зада.

— Прист, подожди, я не думаю...

Я бью ее по заднице, продолжая оставаться внутри.

— Ты сама об этом просила, — рычу я. — Ты хотела, чтобы я сделал твою задницу свалкой для моей кончи.

Она напрягается, пытаясь это вынести, но я толкаюсь вперед, и инстинкт побега берет верх.

Я использую это как рычаг.

Она тянется вперед, впиваясь ногтями в землю, пытаясь отползти; ее пальцы погружаются в грязь, словно молочные грабли. Я позволяю ей растянуться на земле в отчаянной попытке уползти, но держу член в ее дырочке, заставляя ее чувствовать меня глубоко внутри.

Я хватаю ее за спутанные волосы.

— Кричи для меня, порочная маленькая шлюха, — жестоко приказываю я, просовывая вторую руку между ней и землей и лаская ее внутри пальцами, в то время как другой рукой тяну ее голову назад за волосы.

Это вызывает у нее такой сокрушительный оргазм, что одной его силы хватило бы, чтобы открыть врата ада лично для меня. Она испускает долгий крик, разносящийся по лесу, крик, заявляющий, что страх и удовольствие достигли нечеловеческих высот. Мой член пульсирует в ее заднице, яйца ноют от нестерпимой нужды в разрядке. Она хотела, чтобы я использовал ее, но я хочу большего.

Поэтому я выхожу в последний момент, выпуская ее волосы и хватаясь за свой ствол. Я дрожу и хриплю как зверь, когда струи спермы