Ты – мой подарок - Ксения Фави

— Значит, сяду.

— Конченый идиот!

Но отец понимает, что я прав. Так что кивает своему нотариусу на вертолет и сам резко поворачивает к железной птице.

Вижу его удаляющуюся спину.

Чувствую… Да ровным счетом ничего я не чувствую. Новогодние каникулы закончились за день до 31-го. Дальше ждет разве что пустота.

Вертолет отца уносится вдаль. Я остаюсь у дома, чтобы дождаться отца Агнии.

Идти в дом и говорить с ней самой в принципе не о чём. Она все прекрасно слышала.

Ей лучше быть подальше от меня.

Отец не шутил, что очень постарается отравить мне жизнь. А заодно будет испорчена жизнь у той, которая будет со мной рядом.

Воздух ещё дрожит после отцовского вертолета. В груди жжет, будто я наглотался битого стекла.

И дело даже не в отце, хотя старик умеет бить. Он не просто пригрозил вычеркнуть меня из своей «империи». Он вознамерился превратить в выжженное поле всё, что мне дорого.

Ну и пусть.

Я смотрю на пустую поляну и жду.

Снова рокот. Второй вертолет за сегодня показывается над кедрами. Степан Строганов не заставил себя ждать.

Вертолет садится жестко, поднимая тучи снежной пыли. Как только лопасти замедляются, дверь распахивается, и на снег прыгает Степан.

Он высокий, крупный. Настоящий медведь в камуфляжном костюме. Темные волосы ерошит ветер. Спортивная фигура напряжена, как пружина.

За ним выходит мужчина чуть младше, чертами лица похож на Степана — видимо, брат. Я знаю, что у Агнии есть дядя. Он остается у вертолета.

Степан Строганов видит меня и ускоряет шаг.

Его лицо багровое от ярости. Но даже сейчас в его глазах я не вижу гнили. Это чистая первобытная злость защитника.

— Где она?! — Степан налетает на меня, хватая за грудки. — Где моя дочь, ты, щенок?! Я из тебя душу вытрясу, ты до конца жизни в тюрьме гнить будешь! Куда ты ее затащил?!

Я стою неподвижно, засунув руки в карманы спортивных штанов. Даже не пытаюсь защищаться.

— Она в порядке, Степан Вячеславович. В доме.

— В порядке?! Я тебя уничтожу! — орет он мне в лицо. — Ты хоть понимаешь, что ты наделал?!

— Папа, хватит!

Голос Агнии разрезает морозный воздух. Она выходит на крыльцо в той самой куртке, в которой я забрал ее из города.

В руках у неё пакет с вещами. Неужели решила взять что-то отсюда?..

Она выглядит бледной, какой-то надломленной. Но в голосе решимость.

Степан замирает. Весь его боевой запал на миг сменяется облегчением. Он делает шаг к дочери, но Агния не бежит ему навстречу. Она смотрит на меня.

Я медленно подхожу к ней. Нас разделяет пара шагов.

Понимаю, что это всё. Конец "сказки". Скорее всего, я никогда больше не увижу ее так близко. Не почувствую запах волос, не услышу ее прерывистое дыхание по ночам. Внутри что-то с треском лопается, но я привык давить в себе эмоции.

Натягиваю на лицо фирменную, кривую усмешку. Так надо.

— Ну вот и всё, — говорю, подходя вплотную.

Я поднимаю руки и накидываю ей на голову капюшон куртки. Мои пальцы на секунду задерживаются у ее подбородка, касаясь кожи.

Такая нежная…

— Прости, что не вернул тебя прямо туда, откуда забрал, принцесса, — произношу негромко. — Сервис подкачал.

Агния смотрит на меня, и я не могу прочитать эмоции в ее глазах.

— Береги себя, — шепчет она так тихо, что слышу только я.

30

Она берёт отца за руку и буквально уводит его к вертолету. Не дает ему продолжить перепалку.

Степан что-то выкрикивает мне напоследок, грозит. Но я уже не слушаю.

Двигатель запускается. Черная машина отрывается от земли, обдавая меня потоком воздуха.

Я стою и смотрю вверх, пока вертолет не превращается в маленькую точку в сером небе.

И в этот момент меня накрывает… Такая тишина, какой я не знал никогда. И пустота — огромная, гулкая, сосущая под ложечкой. Будто из грудной клетки вынули все содержимое, оставив только холодный алтайский ветер.

Я привык заполнять себя трудом, спортом. Поможет сейчас? Не знаю, но мне предстоит заняться делом.

Для начала убрать и закрыть дом. А после выбраться отсюда. За мной вертолет не прилетит.

Дом без нее кажется не просто пустым — он кажется мертвым. Я методично обхожу комнаты, собирая немногочисленный мусор. В целом везде чисто, даже на кухне мы убрали с вечера.

В спальне на мгновение замираю, глядя на примятую подушку с ее стороны.

Тряхнув головой, выхожу. Хватит.

Перекрываю воду. Сливаю остатки из системы, чтобы трубы не разорвало морозом. Щелчок рубильника — и дом погружается в гулкую тишину. Холодильник затихает, лишая это место последнего признака жизни.

Достаю из шкафа комплект- теплый камуфляжный костюм, рассчитанный на серьезные минуса, и широкие охотничьи лыжи. Впереди несколько часов хода через заснеженный лес до ближайшей турбазы.

Не один Алеша способен преодолеть этот путь.

А мое тело требует нагрузки сейчас. Это единственный способ не дать мыслям сожрать меня.

Встаю на лыжи, и снег приятно хрустит под весом. Скольжение ровное, дыхание быстро настраивается на ритм движения.

Лес смыкается за спиной.

В голове всплывает образ матери. Сейчас она, скорее всего, сидит на веранде нашей виллы в теплых широтах. Подставляет лицо тропическому солнцу — оно в этот час мягче. Пьет ледяной сок.

Последние пару лет мама почти не возвращается с этой «дачи». Отец сам летает к ней.

Он вряд ли расскажет, что сегодня вычеркнул сына из жизни. Побережет ее покой или просто не захочет признавать свое поражение.

Я тоже не стану ей звонить. Зачем расстраивать? В ее мире все должно оставаться прекрасным.

Мысли соскальзывают к Агнии. Это уже как привычка — проверять в уме, поела ли она? Все ли с ней в порядке?

Глупо. У своего отца она в полной безопасности. Там большой комфортный дом, родные люди.

Завтра Новый год. У неё будут фейерверки, шампанское и смех.

Она будет счастлива. Снова станет той принцессой, которой была до того, как я ворвался в ее жизнь.

Ночной лес обманчив, но я знаю эти тропы. Глубокой ночью впереди, наконец, брезжит тусклый желтый огонек. Это сторожка на краю турбазы.

У главного въезда своя охрана, а здесь сторож прикрывает тылы.

Мы с братьями часто бегали сюда раньше. Прилетали на лыжах, а потом отогревались у Михалыча.

Домик сторожа крошечный. Сам Михалыч — худой крепкий мужик с цепким взглядом. Открывает дверь на мой стук.

Выглядит удивленным.

— Арсений? — он щурится, узнавая меня. — Какими судьбами в такую