Босс, ваше алиби – я - Алекс Скай

— Да.

— То есть затрагивала вашу зону.

— Затрагивала.

— И вы ничего о ней не помните?

Он нахмурился.

— Помню компанию. Не помню человека, который впервые её предложил.

— Какая у неё была функция?

— Помогали готовить новую структуру перед инвестициями. Что-то по оценке процессов. Что-то по поставщикам.

— Почему потом перестали работать?

— Не знаю. После создания нынешней компании мы отказались от многих старых подрядчиков.

— Но от «Альты» не совсем отказались.

Михаил посмотрел на меня.

— Что нашли?

— Она появилась среди операций, которые проверял Павел.

Его лицо стало серьёзным.

— Уверены?

— Да. Но сколько именно — пока не скажу.

— Почему?

— Потому что вы тоже в списке.

— Всё ещё?

— Теперь ещё больше.

Он неожиданно рассмеялся.

— Вот это мне в вас нравится.

— Что?

— Артём явно надеялся, что после рассказа о старой компании вы начнёте подозревать меня сильнее.

— Он как раз отказался рассказывать о вашем конфликте.

Смех исчез.

— Отказался?

— Сказал, что не хочет давать мне удобный мотив.

Михаил несколько секунд молчал.

— На него похоже.

— Вы сейчас защищаете человека, на которого обижены двадцать лет?

— Я могу быть обижен на Артёма и одновременно знать, кем он не является.

— А кем он не является?

— Человеком, который двадцать лет строит сложную схему ради ста восьмидесяти семи миллионов.

— Почему?

— Потому что для этого ему пришлось бы быть одновременно преступником, идиотом и самым терпеливым человеком в России.

Я невольно улыбнулась.

— Последнее особенно неправдоподобно?

— Вы с ним работаете. Сами знаете.

— Но документы ведут к нему.

— Тогда проверяйте документы.

— Проверяю.

Я встала. У двери Михаил сказал:

— Вера.

— Да?

— Если найдёте старые письма между нами, не делайте вывод по одному.

— Почему?

— Потому что мы много раз ненавидели друг друга часов по шесть.

— А потом?

— Потом появлялась работа.

Я встретила его взгляд.

— Хорошая дружба.

— Кто сказал, что хорошая?

В коридор я вышла с ещё большим количеством вопросов. Зато теперь старую обиду Михаила не приходилось выдумывать. Она существовала. Просто между обидой и преступлением оставалось огромное расстояние. И пока у меня не было ничего, что позволило бы его сократить.

К обеду Олег прислал результаты по нескольким старым документам. Они снова не сделали жизнь проще. Три распоряжения, связанные с «Альта Консалт», были настоящими. Старые. Не изменённые задним числом. Подпись Артёма. Его подтверждение. Его реквизиты доступа того времени. Четвёртый документ оказался интереснее. Он относился уже к нынешней компании и был создан через несколько лет после закрытия «Меридиана». «Альта Консалт» получила платёж за консультационные услуги. Сумма небольшая. Согласование — А. В. Романов. И дополнительная пометка:

«Провести вне очереди. Договорённость личная». Я прочитала строку два раза. Позвонила Артёму. Он ответил сразу.

— Да.

— Вы где?

— У себя.

— Спускайтесь в переговорную.

— Это просьба?

— Пока да.

Он пришёл через пять минут. Я развернула монитор.

— Объясняйте.

Артём прочитал.

— Не помню.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно.

— «Договорённость личная».

— Вижу.

— Ваше согласование.

— Тоже вижу.

— Это уже после создания нынешней компании.

— Да.

— То есть «Альта» не просто осталась в старом бизнесе. Вы лично продолжали с ней работать.

Он сел.

— Похоже.

— Похоже?

— Вера, документу больше десяти лет.

— Удобно.

— Что вы хотите от меня? Чтобы я выдумал объяснение?

— Хочу, чтобы вы перестали рассказывать мне правду порциями.

— Я не скрывал этот документ.

— Потому что не помнили?

— Да.

— А папку «Контур» тоже не помнили?

Он взглянул на меня. Попала.

— Это другое.

— Конечно.

— Не начинайте.

— Уже начала.

Я закрыла документ.

— Вы тайно проверяли утечку до моего назначения. Подключали Павла. Не рассказали мне. Потом наняли меня и первое время подозревали, что я могу быть частью этой утечки. И всё это выясняется только тогда, когда я сама нахожу следы.

— Я объяснил почему.

— Вы объяснили после того, как больше не могли не объяснять.

— Неправда.

— Правда.

— Я сам показал вам папку.

— После того как «Альта» привела нас к прошлому.

Он откинулся назад.

— Вы сейчас злитесь не из-за папки.

— Не смейте.

— Из-за того, что я подозревал вас.

— Конечно, из-за этого тоже!

— Вы сами подозреваете меня.

— Сейчас. После происшествия. После ста восьмидесяти семи миллионов. После фальшивых подписей. Я не сидела год рядом с вами, делая вид, что всё нормально, пока тайно проверяла каждый ваш шаг.

— Вы думаете, мне было приятно?

— Не знаю. Вы мне не рассказали.

— Потому что убедился, что ошибся.

— А мне почему-то кажется, что возможность узнать об этом должна была быть у меня.

— Зачем?

Вопрос прозвучал искренне. И именно это окончательно вывело меня из себя.

— Потому что вы не имеете права решать за другого человека, какая правда ему нужна!

Он не ответил сразу. Я тоже. Несколько секунд в переговорной было слышно только ровный шум вентиляции. Артём посмотрел на меня иначе. Без привычной защиты.

— Хорошо, — сказал он. — Здесь вы правы.

Я не ожидала. Злость не исчезла. Но потеряла удобную опору.

— Не надо соглашаться только ради прекращения спора.

— Я не ради прекращения.

— Тогда зачем?

— Потому что правы.

Он наклонился вперёд.

— Я должен был рассказать вам раньше. Когда понял, что ваша подпись появилась в старом документе, точно должен был. Не рассказал.

— Почему?

На этот раз он ответил сразу.

— Боялся, что вы уйдёте.

Я застыла.

— Что?

— Вы просили честно.

— И это ваш честный ответ?

— Да.

— Вы боялись, что я уйду из проверки?

— Из компании.

Мне вдруг стало трудно подобрать следующую реплику. И это меня разозлило ещё больше.

— Не делайте из этого что-то личное.

— Я не делаю.

— Звучит именно так.

— Возможно, потому что это стало личным.

Вчера я остановила его за секунду до поцелуя. Сегодня он сидел напротив и говорил вещи, которые совсем не помогали вернуть ситуацию в рабочие границы.

— Не надо, — сказала я.

— Что именно?

— Мы уже договорились.

— Я помню.

— Тогда не смешивайте это с проверкой.

— Я не смешиваю.

— Только что смешали.

Артём провёл ладонью по лицу.

— Хорошо. Давайте только про проверку.

— Прекрасно.

— Я подозревал вас первые несколько месяцев. Потом перестал. Это факт. Я искал утечку до вашего назначения. Это факт. Павлу давал отдельные задачи, но его собственная проверка началась раньше. Это тоже факт. Я не знаю, кто стоит за платежами.

— И «Альта»?

— Не знаю.

— Михаил?

— Не знаю.

— Олег?

— Не знаю.

— Удобно.

— Вера, если бы я знал, мы бы уже не сидели здесь.

Я отвернулась к экрану. На нём по-прежнему светилась старая пометка:

«Договорённость личная». Чем больше я узнавала, тем меньше понимала, где заканчивается недосказанность и начинается сознательная ложь.

— Мне нужно побыть одной, — сказала я.

— У вас работа.

— Именно.

Артём встал. У двери остановился.