Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Кстати, Терренс не верит, что у Питера никогда не было девушки или той, к которой у него была симпатия. Мол, у мужчин обычно бывает много девушек за всю жизнь или до женитьбы.

— И знаешь, я с ним согласен , — задумчиво отвечает Эдвард. — Не может такого быть, что у двадцатипятилетнего парня за всю жизнь не было ни одной девушки или той, кто ему нравилась. Как правило, таких высмеивают из-за уверенности в том, что у них есть какие-то проблемы, из-за которых они не то что не могут подарить девушкам более-менее нормальный секс или просто не знают, как флиртовать и ласкать ее.

— Теперь мы уже все так считаем. — Наталия вздыхает и бросает взгляд в сторону. — Хотя сейчас главное не то, сколько у него было девушек. Мы лишь хотим, чтобы он выжил. От этого зависит будущее группы: либо Питер вернется в нее, либо эре «Against The System» приходит конец.

— Я правда очень хочу, чтобы он выжил. Питер – замечательный человек! Он никогда не отказывает в помощи, всегда выслушает, поддержит… Он умеет развеселить других. С ним всегда было классно. Простой скромный парень без каких-либо заскоков. — Эдвард мотает головой. — Жаль, что он лишь притворялся жизнерадостным, хотя в глубине души был несчастен.

— Согласна… — с грустью во взгляде произносит Наталия. — Питер не заслужил ничего плохого. Мне очень жаль, что он довел себя до желания покончить с собой… Я до сих пор не могу понять это…

— Я тоже, милая, я тоже…

Где-то на секунду или две в воздухе воцаряется пауза, во время которой влюбленные задумываются о чем-то своем. А затем Эдвард с тихим выдохом сгибается пополам и опирается локтями о колени, уставив свой грустный взгляд на свои руки.

— Ох, у всех свои проблемы… — неуверенно говорит Эдвард. — Ну а я до сих пор не знаю, как мне помириться с Терренсом и Ракель…

— Очень просто! — восклицает Наталия. — Просто приди к ним домой и попроси прощения за все, что сделал и наговорил.

— Да, я знаю… Но…

— Эй… — слегка хмурится Наталия и медленно принимает сидячее положение. — Ты боишься?

— Да, боюсь, — с грустью во взгляде кивает Эдвард. — Но безумно хочу помириться с братом и его невестой. Хочу, чтобы Терренс принял меня не только как друга.

— Но ты должен понимать, что они не придут мириться к тому, кто виноват.

— Знаю, но… — Эдвард нервно сглатывает, крепко сцепив пальцы рук. — Дело даже не в том, что мне трудно делать первый шаг… А в том, что… Мне стыдно показываться им на глаза после всего того, что между нами было.

— Никто не посчитает это хорошим оправданием.

— Да, я понимаю. Но для меня это все равно очень сложно… Мне реально очень страшно… Понимаешь…

— Но ты же смог преодолеть страх и попросить у них помощи, когда я оказалась в доме твоего дяди. Ты поехал к ним домой, зная, что Терренсу точно это не понравится.

— Тогда они были единственными, кто мог помочь мне. Уж на их поддержку я не рассчитывал, но определенно нуждался хоть в какой-то помощи… Даже если тогда мы ничего не могли сделать… И… Я посчитал, что они должны знать о случившемся. Эти двое – твои лучшие друзья. Они должны были знать, что ты находишься в опасности.

— Ну вот, тогда ты смог! — восклицает Наталия. — Значит, сможешь сделать то же самое и сейчас, чтобы извиниться перед ними. Просто съезди к ним домой и поговори обо всем. Э-э-э… Для начала можешь поговорить с Ракель. Я уверена, она точно простит тебя. Кэмерон не очень злопамятная и не держит зла годами.

— Знаю, — кивает Эдвард и еще больше склоняет голову. — Но мне стыдно не только из-за того, что я наговорил и пожелал. Но еще и из-за того, что чуть не убил своего брата.

— Ты же сказал, что Терренс знал об этом. И я думаю, он не так уж сильно обиделся на тебя за это. Он злится только лишь за то, что ты ему наговорил и как с ним поступил.

— Тогда нам некогда было обижаться. Мы должны были спасаться от дяди и покончить с этим ублюдком, который мог бы убить нас, если бы не отец и Ракель с полицией.

— Перестань, Эдвард. Поверь мне, сегодня я была у Терренса дома, и при мне он ни разу не сказал, что злится на тебя именно за попытку убить по приказу Майкла. Кроме того, твой брат уверенно сказал, что не может оставаться равнодушным к тебе. Как бы то ни было, он все еще беспокоится о тебе и сам переживает из-за вашего конфликта. Да, МакКлайф пока что в шоке от новости об родстве с тобой. Но он все еще беспокоится о тебе как о друге.

— Наверное, взять пушку и попытаться убить близкого человека намного хуже, чем дать кому-то сильную пощечину. Намного хуже… — Эдвард качает головой, запустив руки в свои волосы, и тихо вздыхает с грустью во взгляде. — Никогда не прощу себя за то, что проявил такую нерешительность и едва не угробил сразу двоих людей…

Наталия с жалостью во взгляде смотрит на Эдварда, который становится все более напряженным и взволнованным. Спустя несколько секунд девушка встает с кровати, подходит к мужчине и со спины обнимает его, обвив руки вокруг его шеи, носом утыкается в его щеку, нежно целует ее и мягко и тихо говорит:

— Однако ты смог вовремя остановиться и не совершил ничего ужасного.

— Только потому, что ты вправила мне мозги, — без эмоций отвечает Эдвард. — Не будь тебя рядом, я бы точно не смог преодолеть свою трусость и застрелил бы своего брата… И потом убил бы себя сам… Ибо не смог бы жить с таким грехом на душе и… Мыслью, что все начнут осуждать меня…

—